Огненный лис
Шрифт:
— Уже пытаемся. Но тут такое дело… — Сергей Иванович пересилил себя и продолжил:
— На Циркача все это не похоже.
— Сомневаешься, товарищ полковник?
— Есть основания.
— Выкладывай.
— Твой Курьев исчез.
Питерский собеседник ответил после продолжительной паузы:
— Бери пока Левшова. С Курьевым позже разберемся. Я к тебе выезжаю прямо сегодня.
— Кровь из носу, но раздобудь к моему приезду вертолет!
— Понятно. Хотя, с вертолетом проблема… Ладно.
— Когда решишь вопрос с Левшовым?
— Думаю, ещё до твоего приезда. Сегодня.
… Как раз в тот момент, когда собеседники повесили телефонные трубки, Муля Папич в очередной раз нырял с аквалангом в глубины водохранилища, которое некоторые даже называли морем. Сколько уже было сделано погружений, он не считал. Это не имело смысла. Точно знал Папич только одно: нырять придется до тех пор, пока в баллонах есть сжатый воздух или пока позволяют волнение и погода.
От усталости у бедняги уже потемнело в глазах.
— Слушай, ты хоть объясни, что мы именно ищем?
— Не знаю. Смотри там что-нибудь такое… ну, необычное. Статую какую-нибудь, плиту надгробную… Ладно, давай! Пошел. — Виктор оборвал себя на полуслове и довольно бесцеремонно спихнул Мулю Папича за борт.
Сам же он, убедившись, что приятель скрылся под водой, лег на палубу яхты, чтобы продолжить прием солнечных ванн. Вниз, в каюту, спускаться не было ни возможности, ни желания: там вот уже почти полчаса неутомимый Палец развлекался со случайно подхваченной в парусном клубе проституткой.
Данилы Московского с ними на этот раз не было. Виктор попросил его остаться на берегу, чтобы выяснить судьбу своего автомобиля и, при случае, забрать её от Гарпушиного дома.
… Через некоторое время на поверхности опять появился несчастный ныряльщик. Устало содрав с лица маску, он шумно выдохнул, округлил глаза и высказал давно наболевшее:
— Какого… ты Данилу за машиной послал? Он же водить не умеет?
— А кто умеет?
— Ну, я, например.
— Зато, он хорошо умеет по сторонам глядеть. И не попадаться. А ты не умеешь.
— Ах, так? — Полез на палубу Муля Папич. — Ну и не буду я больше нырять!
— Что за фокусы? — Удивился Виктор.
— Устал. Сил моих больше нет. И вообще, какого…
— Надо, Муля. Надо. Наверняка клад где-то здесь спрятан. Слишком уж много совпадений. Икона дядькина, рисунок, карта…
— «Наверняка», «где-то здесь», — передразнил Виктора приятель. — Ерунда какая-то!
— А вдруг не ерунда?
— Да нету здесь ни хрена! — Уперся Папич. — А если бы и было — все равно не найти.
— Глубина под килем метра полтора. Мелководье. Шторм всю грязь со дна поднял. Руку вперед вытягиваю — даже пальцев не видно!
— Кого? Не меня? — Отозвался из каюты голос приятеля.
— Да
— Ладно, — согласился Палец. — А ты ныряй тогда!
Яхтенная проститутка хихикнула, и от этого Муля завелся ещё больше:
— Не буду нырять!
— Ну, дружище… — умоляюще произнес Виктор. — Ну, давай ещё разик, а?
— Ныряй, ныряй, ихтиандр! — Продолжали издеваться снизу мужской и женский голоса.
— Заткнись, блядища! — Пригрозил Муля Папич. — Вышвырну вот за борт!
Проститутка на всякий случай притихла.
— Фу, как не стыдно, — поморщился Виктор. — Таким манером обращаться к даме…
— А чего она?
— Вы, сэр, заметно огрубели, общаясь со всякими там рыбами и каракатицами.
— Конечно! — Не стал спорить отходчивый Муля. — Я уже полтора часа под водой.
— С передышками, — уточнил Виктор.
— Да пошли вы все! Не буду я больше нырять. Почему все время я?
— Потому, — рассудительно отозвался из каюты палец, — потому, что, если с этими консервными банками за спиной и с этим намордником я под воду уйду, здешние сомы долго потом своих детишек моими останками прикармливать. А Витек тоже плавает, как топор.
— Понятно? — Вздохнул сочувственно Виктор. — Выходит, кроме тебя больше некому.
— Короче, Муля, ты у нас единственный водолаз.
— Кстати, сколько у тебя в баллонах воздуха осталось?
— Минут на десять.
— Нырнешь ещё разок? — Попросил Виктор. — Пожалуйста! Потом ведь локти себе кусать будем.
— Разок… — смирившийся со своей ролью Муля ещё бормотал что-то недовольно себе под нос, но уже начал готовиться к погружению:
— Все я, да я… а как что — сразу Муля!
Через несколько секунд он уже в очередной раз ушел под воду.
Солнце плавилось на безоблачной небе, медленно испепеляя яхту вместе с командой.
Виктор почернел и перегрелся, однако спастись в тени свернутых парусов пока не имел возможности — рука его нервно сжимала тонкий линь, противоположный конец которого был закреплен под водой, на поясе Папича. В случае опасности, пловец должен был дернуть линь, подавая сигнал.
На какое-то время Виктор погрузился в тяжелую, жаркую дрему. Парочка в каюте тоже притихла.
Внезапно налетевший откуда-то порыв ветра колыхнул яхту, просвистел в снастях и… улегся где-то на морскую гладь — будто не было. Виктор вздрогнул и встрепенулся, ощущение безотчетной тревоги перебрало его душу, словно гитарные струны:
— Восемь минут! — Крикнул он, поглядев на часы. — Восемь минут… кислорода больше в баллонах нет!
— Что? — Палец, выскочивший из каюты в чем мать родила, не стал задавать лишних вопросов и сразу же ухватился за линь. — Тянем?