Огненный лис
Шрифт:
— Спасибо. Я, наверное, в другой раз…
Протиснувшись через щель между досками, Виктор поплелся в парк отстоя вагонов.
Настроение опустилось в нейтраль и грозило упасть ещё ниже:
— Храм — на крови? Нелепо. Не может такого быть.
А тут ещё этот липовый «батюшка» с пьяной рожей… Рогов туманно припоминал сбивчивые, случайные рассказы отца о прадеде-священнослужителе. Вот это, говорят, действительно был подвижник!
Где-то дома, в старых альбомах, завалялась давно пожелтевшая фотография: Крестный ход, ещё задолго до революции.
Кажется Матерь Божия? Разглядеть толком трудно — фотографическое изображение выцвело, бумага покрыта паутинкой мелких трещин и кое-где даже облупилась.
… Прежде чем пересечь бульвар и оказаться на территории резерва, Виктор купил пучек редиски и пачку сигарет. Денег хватило в обрез — больше они ни карман его, ни душу не обременяли.
«Стрелу» за время отсутствия Рогова отогнали на другой путь, так что состав пришлось подождать минут сорок.
Солнце уже сползало к горизонту, подкрашивая розовыми тонами металлические крыши соседних со станцией домов. Одинокая, молоденькая березка, вцепившаяся корнями в шлак железнодорожной насыпи, покачивала ветками на ветру — словно прощалась с Роговым.
Вокруг суетились и громко чирикали столичные воробьи.
Сидя на теплой бетонной плите, Виктор услышал справа от себя характерный скрежет:
— Ну, вот и все.
Подавали «Красную стрелу». Рогов поднялся:
— Встреча была коротка… Счастливо тебе оставаться, Москва!
… Поезд мчался в сторону северной столицы, с бешеной скоростью нагоняя время. Пенять на железнодорожников не стоило — из расписания «Стрела» выбились по вине одного-единственного забывчивого пассажира.
Конечно, со всяким может случиться.
Ну, оставил человек на рабочем столе какие-то жизненно важные документы! И теряет без этих бумажек всякий смысл его командировка — так что? Извинись. Сдай билет и кати себе следующим ночным поездом, пусть не таким престижным и скорым.
Так, собственно, и поступио бы подавляющее большинство граждан.
На беду, однако, забывчивый пассажир оказался какой-то кремлевской шишкой — а потому, пришлось просто-напросто задерживать состав.
Правда, не надолго, всего на четверть часа — пока не вернулся потный от усердия министерский холуй с драгоценной папкой под мышкой. И только тогда высокопоставленная особа, запивая валокордин боржомом, соизволила одобрить отправление…
За окном мелькали ночные огни полустанков, поселков и городов. Можно было подумать: поезд просто несется в черном тоннеле метро, оставляя за собой лампочки дежурного освещения.
Лишь изредка, у-у-кнув, проносились мимо встречные локомотивы.
Хвостовые вагоны «Стрелы» швыряло из стороны в сторону так, что, казалось, они оторвутся вот-вот и вылетят под откос кучей искореженного, дымящегося металла.
Слава Богу, Рогов оказался примерно в середине состава. Ему лишь разок пришлось сбегать в хвост, передать от Дарьи записку проводнице — и Виктор тут же сиганул обратно, мотаясь от стенки к стенке с неимоверной руганью.
Стараясь по возможности никого не задеть, Виктор протиснулся между бодрствующими в коридоре его вагона пассажирами и вошел в служебное купе:
— А вот и я. Не ждали?
— Передал? — Оторвалась Даша от приготовления кофе.
— Так точно!
— Спасибо, Витюша… Понимаешь, ерунда какая — не могу по внутренней связи дозвониться. Наверное, опять переговорник полетел.
— Ну, так вызови электрика.
— Учи ещё меня! — Хмыкнула Дарья. — Два дня на вагоне, а туда же… грамотный. Помоги лучше кофе разнести, а то я забегалась совсем.
— Будет исполнено-с… — Виктор принял подобострастную позу:
— В лучшем виде-с! Еще что прикажете, Дарья… э-э-э… извините, не осведомился, как по отчеству?
— А не мешало бы, молодой человек, — шутливо сдвинула брови девушка. Отчество, как у тебя — Дмитриевна.
— Какое совпадение… Что ж, Митревна, приказывай. Распоряжайся!
— Надо кофе разнести. С пятого купе — и до конца. Справишься?
— Лег-ко!
— Вот сахар, вот печенье, если кто захочет. Кофе растворимый в чашках. — Дарья показала пальцем через плечо:
— Титан — сам знаешь, где…
— Не извольте-с беспокоиться, мадам!
Облачившись в белую курточку, он подхватил разнос и направился вдоль вагона:
— Кофий, господа… Кофий!
«Вот же болван, — усмехнулась, глядя ему вслед Дарья. — Шут гороховый! Цирк уехал — клоуны остались… Точно, мне кто-нибудь из пассажиров накатает жалобу».
А Виктор тем временем уже дернул на себя ручку пятого купе:
— Разрешите?
Дверь откатилась в сторону, и он бочком, стараясь ничего не опрокинуть, протиснулся внутрь:
— Кофе бразильский, свежезаваренный! Пьешь чашку — платишь за две!
Обитавшие в купе не слишком трезвые мужчины дружно захохотали в ответ и потянулись за чашками.
— Коньячку примешь? — Предложил один из них.
Виктор не отказался, после чего к тому же закусил протянутым бутербродом с красной икрой.
— Будьте здоровы! — Он подумал, что так вот, на холуйской вагонной должности вполне мог бы и прокормиться.
Правда, в шестом купе оптимизма у Рогова поубавилось. Реплики он повторил, но коньяка не налили, а бутерброд оказался всего лишь с колбаской.
— Тоже сойдет, — не стал привередничать Виктор.
Но в седьмом купе от кофе отказались совсем. К тому же, смерили его таким презрительно-хмурым взглядом, что Рогов предпочел побыстрее смыться:
— Извините… Пардон.
Он подошел к следующей двери:
— Прошу, кофе! Ароматный, бодрящий…
Не закончив фразу, Виктор замер в проеме с полуоткрытым ртом:
— Валерий Николаевич?
— Здравствуй, Витюша.
Отозвался не Болотов, а сидящий напротив него респектабельный господин, в котором Виктор с трудом, не сразу, но угадал авторитетного вора по кличке Булыжник.