Огненный лис
Шрифт:
— Вдруг увидят нас вместе?
— Не увидят, — собеседник был спокоен:
— Болотов «трет» с азербайджанцами по поводу наркоты, Булыжник товарища Спиригайло поджидает…
— Зачем?
— Конкуренция, — пожал плечами Антон Эдуардович.
Они все понимали с полуслова — усевшийся рядом человек был такой же, как Курьев, только знал больше красивых, умных слов и носил рубашку с галстуком.
— Туда ему и дорога, старикашке…
— Ладно. Что там? — Антон Эдуардович показал на наушники:
— Только
Курьев доложил насчет Кременчуга, Светловодска и «Красной стрелы». Потом передал содержание разговора Виктора с Карлой.
— Все?
— Да. Если не считать, что он её уже второй раз по койке туда-сюда кувыркает. — Куря прислушался к ровному шороху в динамиках:
— Вот, закончили, вроде. Угомонились.
Антон Эдуардович понимающе осклабился:
— Тяжелое у тебя задание… Вредное для здоровья.
— Ничего. Пусть порезвится, недолго осталось!
Но собеседник опять заговорил серьезно:
— Потом перепишешь мне копию?
— Если получится. Сейчас все нервные стали, подозрительные — и сам Булыжник, и Валерий Николаевич. А я зазря рисковать не хочу, — честно признался Курьев.
— Тоже, в общем, верно. Значит, нервничают, говоришь?
— Да. И очень заметно.
— Чувствуют золотишко… Подожди еще, скоро этот «авторитет» расписной с господином Болотовым друг дружке в горло вцепятся!
— Послушайте… — Куря с холодной ненавистью посмотрел на окно Дашиной квартиры. — А почему нельзя просто взять эту парочку? Прямо сейчас? Жилы по одной вытянуть, пока не заговорят!
— Рано. Толку никакого не будет, я же обьяснял.
— Думаете, не расколется? — Упрямствовал Куря. — Да вы мне только его отдайте…
— Рано, — жестко повторил Антон Эдуардович. — Рано!
Потом улыбнулся одними губами:
— Подожди. Ты свое с него получишь. Сполна!
Хлопнула дверца, и Курьев снова остался один в машине.
«Даша?» — Ожили наушники.
«Что, милый?»
Голос Рогова звучал тихо, на самой грани чувствительности радиомикрофонов:
«Даша, я люблю тебя… Честное слово…»
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ
Глава 1
— Тимурчик, ты уезжаешь куда-то?
— Да, мама…
В просторной, обставленной новой финской мебелью комнате сына царил беспорядок. Несколько костюмов были за ненадобностью разбросаны по креслам и дивану, на полу громоздилась какая-то обувь.
Вперемешку с видеокассетами лежало белье — свежее, заботлитво отутюженное материнской рукой, и грязное, требующее стирки.
Экран японского телевизора мерцая выплевывал из себя очередную порцию идиотской рекламы.
— «Орбит» с крылышками в одном флаконе!
— Что, сынок? Что?
— Нет,
Пожилая, седая женщина замерла в дверях комнаты:
— Ты надолго, сынок?
— Не знаю! Нет… Дня на два, наверное.
Курьев в сердцах отшвырнул на кровать полураскрытую дорожную сумку и заметался:
— Ну, где же он? Ч-черт!
— Кто? — Засуетилась мать.
— Да радиотелефон этот чертов!
— Сынок, я его в секретер убрала… А то ведь, вещь дорогая, а валяется где попало.
— Мама! — Раздраженно произнес Курьев. — Сколько раз я тебя просил: не трогай… Не трогай ничего из моих вещей!
— Не буду, сынок, не буду…
Но Тимур уже не слышал её. Пробежавшись пальцами по кнопкам, он нетерпеливо дожидался длинных гудков.
— Мн-да? — Отозвался телефон голосом уверенного в себе мужчины.
— Валерий Николаевич? Это я.
— Слушаю.
— Вы меня узнали? Можете отвечать?
— Разумеется. Говори.
— Я хочу уточнить… — Курьев прошел мимо матери в коридор и даже прикрыл ладонью трубку:
— Налегке поедем? Или как?
— Никаких «или как»! — Отчеканил Болотов. — Понял?
Оба понимали, что имеется в виду: последнее время Курьев почти не расставался с пистолетом, привык к нему, и теперь без оружия чувствовал себя полуголым. Но на этот раз, видимо, придется оставить «ствол» дома тон шефа служил лишним тому подтверждением.
— Понял, Валерий Николаевич! Извините.
— Запомни, мы — друзья, свои в доску. Никакого рыка, никаких предьяв и наездов, все чтобы чинно-благородно, с улыбочкой…
— Постараюсь.
— Надеюсь, собрался уже?
— Сейчас выхожу. Минут через пять.
— И ещё одно… — сделал паузу Болотов. — Без глупостей!
— Хорошо. Конечно.
— Не опаздывай. Ладно, увидимся.
— Да, до встречи… козел старый!
Последние слова Тимур Курьев добавил, разумеется, уже отключив радиотелефон. Он повертел трубку в руках, потом отложил в сторону:
— Мама?
— Что, сынок?
— Если кто по этой штуке звонить будет — ты не отвечай. И двери никому открывать не надо, ладно? Сейчас время такое пошло, неспокойное. Да и вообще…
— Хорошо, сынок. Хорошо.
Женщина с боязливым уважением дотронулась до «нокии»:
— Может, выключишь его пока?
— Нет, нельзя. Не стоит. У меня тут определитель номеров с памятью, вернусь — узнаю, кто звонил.
Только сейчас он заметил, что мать потихоньку всхлипывает:
— Ну зачем ты? Зачем? Я же не надолго, не на край света… Так, по работе! В командировку.
— Будь поосторожнее, сынок.
— Ой, о чем ты! — Спрятал глаза Курьев. — Я туда и обратно, только бумажки всякие в Москву отвезу — и все…