Оголенный нерв
Шрифт:
— Виски с лимоном?
Сара кивнула. После жары приятно оказаться в прохладе кондиционеров. Окунувшись в привычную обстановку любимого бара, она улыбнулась, но, не позволяя себе расслабиться, внимательно огляделась. Посетители еще не заполнили зал, только две незнакомые женщины с грустными глазами вели какой-то нескончаемый разговор, столь характерный для русских эмигрантов. Женщины, судя по всему, обсуждали в сотый раз причины распада Советского Союза. Но Сару это не интересовало. Она с удовольствием взяла холодный бокал.
— Выпей
Бармен медленным, каким-то скользящим движением достал бутылку виски «Белая лошадь» и налил себе.
— Давно не виделись.
— Меня не было в городе. Уезжала по делам. Бизнес. Кроме того, надо было скрыться кой от кого.
— От человека с орбиты?
— Да. Терпеть не могу этих ублюдков. Никак не хотят оставить меня в покое.
— Тебя искали. Сам Каннингхэм приходил, спрашивал о тебе. Я послал его к черту.
— Спасибо, Морис, — благодарно улыбнулась Сара.
— Иногда сюда заглядывал еще один парень Вероятно, он работает на Каннингхэма. Однако утверждать не могу. А в последнее время никого подозрительного не было. Наверно, Каннингхэм улетел к себе на орбиту.
— Хотелось бы надеяться, что они отстали от меня, хотя на них и не похоже. Эти люди так просто не отвяжутся.
Русская подняла руку, требуя новую порцию водки. Морис отнес ей запотевшую рюмку. Сара чувствовала, как приятное тепло разливается по всему телу. В этот момент дверь открылась, и на инвалидной коляске в бар въехал немолодой человек. Один из старых друзей Мориса. Сара встречала его раньше, даже вспомнила имя — Джеймс. Уставившись в бокал, девушка слушала, как приветствуют друг друга старые друзья.
Морис поставил перед Джеймсом бокал и, несмотря на протесты товарища, наотрез отказался от денег. Насколько помнит Сара, такое происходило всякий раз, когда Джеймс появлялся в баре. Марк Магомет заунывно повествовал об утраченном вкусе к жизни, оплакивая тяжкую долю и потерянную любовь. Джеймс взял бокал и покатил в дальнюю комнату бара, а Морис вернулся за стойку к своим фотографиям. Его бокал остался нетронутым. Сара допила виски, заказала себе еще порцию и спросила:
— Морис, ты живешь на втором этаже?
— Да, мисс.
— У тебя есть свободная комната?
— Почему ты об этом спрашиваешь?
— Мне нужно безопасное жилье в Тампе. Я заплачу тебе, Морис. Заплачу вперед.
Бармен изучающе посмотрел на нее. Она надеялась, что ненависть Мориса к орбиталам возьмет верх над осторожностью, и он ей не откажет.
— Я не сдаю комнат в аренду. Это нарушение закона, и я не пускаю в дом незнакомых людей. Неприятности мне ни к чему.
— Не будет никаких неприятностей. Мне только нужно место, где я могу переночевать, вот и все.
— Ладно. — Морис подал Саре бокал. — Но только на одну неделю. А там посмотрим.
— Спасибо, — с облегчением вздохнула девушка. — Ты настоящий друг.
Из дальней комнаты бара выкатился
— Замечательный человек, — сказал бармен, проводив его взглядом. — Был капитаном, потерял в сражении обе ноги. Но теперь постепенно теряет рассудок. Небо не отпускает его.
— Да, я хорошо это понимаю. — Сара с жалостью смотрела, как инвалид с усилием распахивает дверь. — Один мой знакомый тоже тоскует по полетам.
ПОКУШЕНИЕ НА ЖИЗНЬ МЭРА ГОРОДА КАСПЕР.
Андреевичу удалось спастись.
«У меня нет врагов в штате Вайоминг», — сказал он.
Полиция в тупике.
Дом, где укрывался Доджер, стоял на вершине небольшой горы в восточной части Сангре де Кристо. С одной стороны дома на многие километры хорошо просматривались долины, с другой — защищал неприступный обрыв. С военной точки зрения расположение идеальное, никто не сможет подобраться незамеченным. Туристы в эти края не заглядывали, поэтому любой чужак сразу же привлекал внимание местных жителей.
Автомат «хеклер-кох» лежал у Ковбоя на коленях. Старенький «паккард», напрягаясь из последних сил, петлял по высокогорной дороге, уводящей, казалось, к самим небесам. Всходило солнце, и его лучи, падая на горные хребты, постепенно наполняли жизнью узкие долины. Склоны покрывала молодая поросль, а ведь несколько лет назад все деревья здесь спилили орбиталы. Однако мощные гормональные удобрения быстро выгнали из земли новую поросль, за небольшой по меркам леса срок «химические» сосны вытянулись на довольно приличную высоту.
Пробираясь в «паккарде» между землей и небом, между жарой и ночной прохладой. Ковбой внимательно посматривал на изредка проезжавшие мимо машины. Иногда он узнавал знакомые лица. Мужчины улыбались удивленно, женщины кокетливо. Все как обычно.
Ворота дома охраняли два вооруженных человека, снабженные приборами ночного видения, одетых в бронежилеты и камуфляжную форму. Ковбою же, чтобы видеть в инфракрасном диапазоне, громоздкие приборы не требовались. Своими искусственными глазами он различил замаскированный ров, где спрятались еще два охранника. Кроме автоматов, у них имелся ручной гранатомет для запуска небольших ракет. На всякий случай Ковбой переложил автомат с колен на соседнее сиденье.
Подъехав к воротам, он остановился и выключил мотор. Сразу же повисла тишина, которая бывает только в деревне.
— Я хотел бы поговорить с Доджером. Передайте ему, что приехал его приятель Том Микс, с которым он познакомился на родео в Порталесе.
— Сначала отдай нам свою «игрушку».
— Пожалуйста, — передавая охраннику автомат, Ковбой заметил на его нагрудном кармане нашивку «Огненных сил», неподкупных стражей Доджера.
Охранник передал в микрофончик слова Ковбоя, выслушал ответ и удивился: