Оголенный нерв
Шрифт:
— Хотел бы я на время превратиться в индейца, — сказал он, — действовать бесшумно, незаметно, внезапно выскакивать из засады, заставать врагов врасплох. Надо наконец потревожить Аркадия.
— Ты что-нибудь знаешь о его организации?
— Достаточно для того, чтобы действовать. Говорят, — засмеялся Ковбой, — среди моих предков был кто-то из племени апачей. Но в те времена такое родство не очень-то приветствовалось, поэтому все покрыто тайной. Никто ничего не может сказать точно. Впрочем, скоро мы это выясним.
Сара молчала, старательно подыскивая
— Ковбой, не сжигай за собой мосты, будь готов к отступлению. Не всегда же тебе выходить из борьбы победителем. Будь осторожен.
— Всю свою самостоятельную жизнь я боролся с опасностями. И всегда побеждал.
— Всему свое время. Иногда лучше выйти из игры и успеть это сделать вовремя.
— Ты не веришь, что я их обыграю? Ты во мне сомневаешься?
Вместо ответа Сара отвернулась. Ковбой снова отхлебнул виски:
— Ты думаешь, у Михаила больше шансов победить?
— Не знаю. Но у него больше возможностей, больше людей. Ему легче.
— Ты спешишь во Флориду ради брата?
— Да.
Ковбой сел на кровать, глотнул виски, взглянул на Сару. Ее широкие плечи и грудь, вероятно, казались бы слишком большими на менее мощном теле. В инфракрасном свете он увидел ее пульсирующее сердце, горячую кровь, омывающую упругие мышцы.
— Послушай, Ковбой. Наше путешествие скоро закончится, и мы опять станем всего лишь союзниками, и то, вероятно ненадолго. Мы ничем друг другу не обязаны. Я получу заработанные деньги и уеду домой.
— Знаю. Но мне будет очень не хватать тебя.
— Не будь сентиментальным.
С неприступным выражением Сара перевернулась на живот.
— Сейчас телохранитель мне нужнее, чем во время походов через Аллею. Ты не продашь меня, потому что тебя тоже хотят уничтожить.
— Нет! — тихо ответила Сара. — Меня ждет Дауд.
— Ты можешь перевезти его сюда.
— Ковбой, — отчеканила Сара, — с этого момента между нами существуют только деловые отношения. И все. Секс больше не является моей обязанностью, ты должен заплатить мне за работу телохранителя, так, как мы договаривались.
— Если бы я знал, что секс входил в твои обязанности, я воспользовался бы твоими услугами немного раньше.
Лицо Сары на мгновение окаменело, но потом она смягчилась:
— Извини. Ковбой. Мне с тобой хорошо, но я не могу себе позволить привязываться к людям, с которыми у меня деловые отношения. И ты знаешь почему.
— Догадываюсь.
Он снова поднес к губам бутылку. На темном стекле играли блики от пламени керосиновой лампы, напоминавшие утреннюю зарю, солнце, выглядывающее из-за облаков. Ковбою вспомнились неподвижные звезды в черном небе над «дельтой», мчащейся через Границу в наступающий рассвет…
Сара перевернулась на спину. Глаза ее напоминали матовую поверхность темной «дельты». Она опять спряталась за непроницаемой броней. Ковбой понимает ее: Сара скоро отправится туда, где у нее нет друзей, где ей не на кого рассчитывать, где никому нельзя доверять. Разве что брату, прикованному к больничной койке.
Ковбой считал, что, несмотря
Вдали взвыли койоты. Ковбой завинтил на бутылке пробку и улегся на кровать. В голове вертелись всевозможные планы, наплывали воспоминания о недавнем путешествии через всю Америку.
«Прежде всего надо достать машину», — решил он.
И вот они снова в пути. Под шелест колес в душе Ковбоя опять звучал старинный гитарный напев. Удалось раздобыть лишь небольшой «паккард». Вместо воздушной подушки у него было четыре колеса, но это не имело значения. Главное, они мчались по ленте разбитого асфальта, а сверху сияло свободное лазурное небо. В мозг Ковбоя поступала информация о частоте вращения вала двигателя, расходе топлива, температуре мотора. Колесную колымагу он вел не менее внимательно и заботливо, чем свой роскошный броневик с реактивными двигателями фирмы «Роллс-Ройс».
Сара устроилась на заднем сиденье. В Бьютте она собиралась пересесть на скоростной поезд до Нью-Канзас-Сити, а оттуда самолетом добраться до Гаваны.
Сара снова облачилась в свою скорлупу — выстиранный и выглаженный бронежилет, который выглядел как обычная куртка. Воротник поднят, глаза прикрыты зеркальными очками. Иссеченное шрамами лицо словно окаменело в своей непроницаемости. Руки непроизвольно сжимались и разжимались, будто душили невидимого врага. Женственность, начавшая проступать сквозь суровую оболочку, опять отступила, скрывшись за жестокой оболочкой. Рядом с Ковбоем опять сидела грубая уличная девка.
«Вот он, естественный отбор, — невесело размышлял он, — путешествие для Сары — всего лишь отпуск, и теперь она вернулась к своему прежнему состоянию. Словно ничего и не было».
Вокзал находился под землей. «Паккард» нырнул в тоннель. Мысли Ковбоя метались, словно эхо меж бетонных стен. Теперь он останется один, без телохранителя. Выключив двигатели и вынув из разъемов кабели, он достал из багажника дорожную сумку Сары, купленную в Бьютте. Автомата в сумке нет, Саре пришлось оставить его — аэропорт напичкан детекторами оружия. Но сумка тяжелая — там золото. И клочок бумажки, на котором записан шифр, с помощью которого Гетман сможет открыть грузовой отсек броневика Ковбоя и забрать свои матрицы.
Ковбой взглянул на Сару. Молча протянул сумку. Почувствовал холодное, словно зимний ветер, прикосновение пальцев девушки, и вспомнил горный воздух, напоенный запахами осин, тело, такое упругое и гибкое, бледную в инфракрасных лучах кожу, горячее дыхание.
— Сентиментальное прощание мне ни к чему, — жестко сказала Сара.
— Если захочешь связаться со мной, позвони Рэндольфу Скотту в Санта-Фе. Номер установят там через несколько дней.
— Рэндольф Скотт. Запомню. А ты можешь передать мне сообщение, позвонив в бар «Лазурный шелк», — улыбнулась-таки Сара. — Владелец бара — мой друг.