Охота

Нейл Хлоя

Малахи посмотрел на меня, в его глазах был интерес.

— А что по-твоему они будут делать за пределами Острова Дьявола?

— Я предполагала, что они, — я сделала непонятный жест, — будут наслаждаться свободой.

А не пропалывать сорняки на плантации.

— Они имеют право на работу, — сказал Малахи. — А снабжение Зоны — это большое предприятие.

— Я не спорю с тем, что они имеют право на работу. Но работа на тростниковых полях? Никому больше это не кажется странным?

— Ты намекаешь на подневольное рабство? — спросил Гэвин.

— Да,

давайте начнем хотя бы с этого. — Я тут же поддержала тему рабства. — Как это можно назвать свободой?

— Потому что им платят, — ответил Малахи, в его голосе послышалось напряжение. — Потому что после семи лет жизни в роли жертв, они могут заниматься делом. Потому что они могут спать за пределами Острова Дьявола впервые за эти годы. И потому что это была единственная предоставленная возможность.

Получается, пропуска на самом деле не были великодушным жестом Сдерживающих.

— Прости, — сказала я. — Это довольно нечестно со стороны Сдерживающих. И выглядит так себе, если учесть историю США.

Малахи кивнул.

— У Пара так же есть своя история с не очень хорошими параллелями. Землевладельцы являются партнерами, а Пара нужна их зарплата и свобода. Они знают, что это лучший для этого вариант, по крайней мере, на данный момент.

«По крайней мере», — имел он в виду, — «пока Сдерживающие не захотят продвинуться дальше. Сдерживающие, как и обещали, выдали пропуска, поэтому Пара будут работать добросовестно. Пока что».

— Пойдемте, — произнес Малахи.

Мы с Гэвином последовали за ним по направлению к дому, затем, обогнув его, направились в сторону амбаров и дворовых построек. Трава была короткой, области между постройками были утыканы огромными медными чайниками, вероятно, используемыми для приготовления сиропа из тростника.

— Они спят в главном доме, — сказал Малахи. — Пока поспевает урожай, они будут заниматься починкой амбаров и дома, работать с вспомогательными культурами. Когда тростник вырастет, они его соберут, нарежут и обработают.

Такая детализация заставила меня улыбнуться.

— Ты теперь фермер?

Он посмотрел вниз на меня, и его кудри упали ему на глаза.

— Я интересуюсь тем, что интересует моих друзей.

— Это значит, что мы друзья?

— Достаточно близкие.

— Тебе безопасно находиться здесь? — спросила я его.

— Здешние люди знают меня, как друга Пара. — Он слегка улыбнулся. — Они считают, что я как-то связан с благотворительной организацией, а я не стал их поправлять.

— А для Клэр здесь находиться безопасно? — Гэвин указал взглядом на монитор магии, воткнутый в землю.

— Монитор не работает, — ответил Малахи. — А также Сдерживающие об этом не осведомлены.

В воздухе раздался свист, достаточно высокий, чтобы треснули все бокалы в радиусе десяти километров. Я слишком поздно закрыла уши руками.

— Черт, — проговорил Гэвин, морщась. — Пожалуйста, немедленно уничтожь этот

свисток.

— Это не свисток, — сказал Малахи. — А способность.

Из-за одной из хозяйственных построек появился мужчина, у него была бледная кожа и белые, длинные, прямые волосы. Он был низкорослым, его тело было худощавым и плотным, одет он был в ярко-оранжевую форму. «Цвет», — догадалась я, — «для приметности, если он или любой другой Пара попытаются убежать».

— И грань между свободой и тюремным заключением становится все тоньше, — пробормотала я.

— Неудобно как-то, — спокойно согласился Гэвин.

— Джоса, — произнес Малахи. — Это Гэвин и Клэр, человек и Восприимчивая.

Мы кивнули друг другу.

— Что привело вас сюда, генерал? — спросил Джоса, его голос был глубоким, а дикция — хорошо поставленной.

Малахи генерал в вооруженных силах Консульства.

— Мы ищем Эриду и двух путешественников с ней, — ответил он. — Ни один из них не Восприимчивый. Оба подверглись изменениям от полученных ударов магией. Одна невидящая. Другой с золотыми глазами.

Он приподнял брови.

— Ты не знаешь, где прячется твой подчиненный?

— Мы знаем, где она была. Но не знаем, где она сейчас.

Джоса с подозрением посмотрел на нас.

— Полагаю, это было сделано для ее и твоей безопасности?

— Так и есть, — согласился Малахи. — Но обстоятельство вынуждают нас найти ее.

— Почему?

— Потому что на людей идет охота, — повторил Малахи. — И мы пришли их предупредить.

— Или ты ведешь солдат прямо к ним.

— Мы были осторожны, — сказал Малахи, а в его голосе стала увеличиваться раздражительность. — Мы понимаем риск, но другого варианта нет. Их нужно предупредить.

— Мы не знаем ничего о том, где они или где могут быть. — Он посмотрел на поля. — И нам надо возвращаться к работе.

— Тебе нравится работа? — спросила я его.

— А тебе бы понравилась?

— Скорее всего, нет, — отметила я.

Кажется, он оценил честный ответ.

— Это не навсегда, — решительно произнес он. — Это только на данном этапе и это уже свобода. Может быть, не такая, какую мы всегда хотели, но такая, какую мы можем получить уже сейчас.

Он поднял руки, его кожа была покрыта грязью и окрашена сорняками в зеленый цвет.

— Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я чувствовал землю у себя под пальцами? Как чувствовал, что ее сердце бьется? Чувствовал, как она волнуется подо мной?

Учитывая страсть в его голосе, можно было также подумать, что он говорит о женщине. В голове всплыла не очень уместная картинка.

— Слишком долго, — ответил Джоса, спасая меня от затянувшегося молчания. — Это шанс для нас. Не лучший, но такой уж на предоставили. А когда ты семь лет был лишён этого, ты выбираешь свободу, когда появляется хоть какой-то шанс.