Охота
Шрифт:
— Они будут очень злы, когда очнутся.
Я прихлопнула жука на локте, надеясь, что у меня есть как минимум пара причин не находиться здесь, когда они очнутся.
— Как долго они здесь пробудут?
— Скорее всего, меньше суток, — ответил Гэвин. — Если они не захотят самостоятельно вернуться на берег, их найдут ловцы креветок.
— Я удивлена, что ловцы креветок заплывают так далеко, — сказала я.
Он пожал плечами.
— В этой области жизнь была не легкой и до войны, поэтому с ее приходом мало что изменилось. В любом случае, этим
И в подтверждении своих слов он прихлопнул одного на своей шее.
Мы с Малахи помогли ему снова перевернуть и замаскировать лодку. Гэвин поднял свой рюкзак и закинул его на одно плечо.
— Давайте выдвигаться на случай, если у них поблизости есть друзья.
* * *
Беседа Малахи с Пара дала ему возможность не попасться на глаза охотникам за головами. Поскольку он вернулся с провизией, мы простили ему его отсутствие во время драки.
— Сладкие рисовые лепешки, — сказал он, предлагая пакет из вощеной бумаги, содержащий две маленькие круглые лепешки приятного бежевого оттенка. — По одному из семейных рецептов Анх.
Гэвин подхватил одну и откусил.
— Класс.
Я взяла другую, откусывая по краю. Она была сладкой и мягкой, а внутри по структуре напоминала соты.
— Предполагаю, ее родители были из Вьетнама, — сказал Малахи. — Они жили здесь до войны и остались, когда она закончилась.
— Они поделились с тобой какой-нибудь информацией? — спросил Гэвин, заталкивая оставшуюся часть лепешки в рот и слизывая сахар с пальцев.
— Джоса говорит, что видел Эриду, — сказал Малахи. — Но не Лиама или Элеонору, и они не знают, куда Эрида направилась.
— Он говорит правду? — спросил Гэвин.
Малахи кивнул.
— Возможно, он что-то не договаривает, но в остальном не соврал. Но предложил нам навестить гавань на Черных Болотах и поговорить с женщиной по имени Шерри.
— Эй, — оживившись, произнес Гэвин. — Я ее знаю. Вообще-то, она моя подруга.
Мы оба уставились на него, а он пожал плечами.
— Что? У меня есть друзья.
Малахи приподнял брови.
— Серьезно?
Гэвин посмотрел на Малахи, затем на меня.
— Он учится искусству сарказма, — пояснила я. — Думаю, он становится довольно хорош в этом.
— Ты позволила Мозесу обзавестись книгой с анекдотами, а Малахи учишь сарказму. Из всего того, на что ты могла пролить свет о людях, ты выбрала это?
— У человека должно быть хобби, — ответила я с усмешкой. — Не ты ли сказал это однажды?
Гэвин что-то проворчал и направился к тропе.
* * *
Это было самое уродливое здание, которое мне когда-либо доводилось видеть, стоящее словно часовой на краю Черных Болот.
Скорее даже не здание, а его имитация в исполнении трехлетнего ребенка — куча плавающего мусора, собранная в виде куба, расположенного на вершине деревянных
Но дать воде возможность поглотить его могло бы сойти за милосердие. Стены состояли из кусков, которые когда-то принадлежали разным строениям — красная шпунтованная доска, потрепанный кипарис и алюминиевый сайдинг, а окна были странной формы и не соответствовали друг другу, вероятно, также снятые все с тех же зданий. Он был окружен ветхим причалом, который соединял землю с водой и размещал единственный тонкий газовый насос.
— Это… интересно, — наконец, произнес Малахи с нашего места на берегу.
— Он страшен как грех, — сказал Гэвин. — А хозяйка — настоящая заноза в заднице. Но дело свое знает.
— А еще там будет тень, — сказала я, жалея, что мы выбрали не пасмурный день для поисков семейства Арсено.
— Пойдемте, — произнес Гэвин, и мы направились к двери по шаткому пирсу.
Внутри оказалось не лучше, чем снаружи. Несочетающиеся столы и стулья, стоящие на куске линолеума, завернувшегося по краям. На дальнем конце располагалась барная стойка, которая была сделана из магазинного прилавка со стеклянным фасадом, где сейчас располагались выцветшие буи и клубки рыболовных сетей.
Только один стул был занят мужчиной, коричневая кожа которого имела текстуру наждачной бумаги. Формой он походил на медведя, был одет в футболку, джинсы и резиновые сапоги, и работал над поглощением еды с мрачной решимостью. Он поднял глаза, когда мы вошли, и, видимо, не найдя в нас ничего интересного, вернулся к обеду.
Возможно, здесь не на что было особо смотреть, но это место явно вызывало целую гамму чувств. В маленьком окне на другом конце комнаты жужжал кондиционер, а воздух в баре был на несколько градусов холоднее, чем снаружи. Этот явный перепад вызвал у меня головокружение, но я не жаловалась.
— Закройте уже эту чертову дверь, — раздался голос из-за барной стойки. Из-за нее вышла женщина — высокая, широкоплечая и темнокожая. Ее волосы были короткими и темными, а глаза прищуренными в раздражении. — Или вы думаете, что электричество приходит с приливом?
— Думаю, если у тебя здесь есть кондиционер, — произнес Гэвин, направляясь к бару, пока Малахи закрывал дверь, — то с электричеством проблем нет.
— С этим, твою мать, всегда есть проблема, — проговорила она, осматривая его с ног до головы. — С чем нет проблем, так это с твоим милым-премилым личиком. Ты потрясающий экземпляр мужчины.
Гэвин прищурился.
— Я тоже рад тебя видеть, Шерри. Мы можем украсть пару минут твоего времени?
Она осмотрела нас, остановив взгляд на мне с Малахи.
— Три пары ушей — тройная плата.
— Я оплачу, — заверил ее Гэвин.
Он вытащил из кармана деньги и стопочкой положил их на стойку.
Она убрала пачку в карман обтягивающих, поношенных джинсов движением, по которому с легкостью можно было судить, что это явно не первая её взятка.
— Твои друзья? — спросила она, осматривая нас.