Охота
Шрифт:
Прибежавшим служанкам велела приготовить снаряжение для подводной охоты. Когда две из них провожали меня к пляжу, я повернулась к ним и сказала:
— Если я увлекусь охотой, пусть Леда подождёт меня.
— А где вы будете, госпожа? — осмелилась спросить одна из них.
— В Адовой Бухте.
Они переглянулись и поёжились, как будто прорвался на берег студёный ветер. Адова Бухта известна тем, что в ней живут реликтовые чудища Островного Ожерелья и что с ними связываться не хотят даже лучшие охотники планеты. Но промолчали. По парочке ранних визитов слишком хорошо уже знали меня. А меня устраивало, что они
Правда, вода быстро привела меня в себя. Охотой слишком я не увлекалась, но после того как один чёртов реликт разорвал мне бедро — чуть не истекла кровью, а другой укусил за плечо, пришлось возвращаться. Ладно, хоть успокоилась. И одну тварь, как ни рыпалась, всё-таки посадила на подобие кукана, пристукнув перед тем хорошенько по каменной башке, чтобы не возражала.
Дома, уже с берега, меня встретили мгновенно. Забрали добычу и оружие, отвели меня в ванную комнату и принялись за перевязки.
Леда, как и обещала, прибыла вечером.
Она сошла с яхты, совершенно спокойная при виде меня одной. Я довольно хмуро приветствовала её и тут же объяснила причины плохого настроения.
— Я уже знаю, — сказала она и дотронулась до моей руки, утешая. — Скальный Ключ сказал, что они должны вернуться не через неделю, а через три дня. Я проведу эти три дня у тебя, если ты не возражаешь.
— Нет, не возражаю.
— Но ты должна рассказать о Хантере всё.
— Сделаю, — пообещала я, и мы направились к дому.
На этот раз стража отправилась к острову правительницы, чтобы привезти с собой всё, что ей понадобится для трёх дней пребывания на моей вилле. Вместе с ними потом появился и Скальный Ключ. Старик казался очень задумчивым и ничего не говорил.
— Я боюсь, что твои вчерашние попытки пропали втуне, — с сожалением сказала я.
— Об этом не беспокойся, — улыбнулась Леда. — Тот крючок, который я всадила в его сердце и душу, там же и остался. Я это чувствую.
Три дня я рассказывала ей про Хантера. Леда казалась ненасытной. Ей хотелось знать о нём всё. До последнего движения. Я немного, бывало, злилась: о ком я ей рассказываю! О каких его делишках! Особенно злило, когда рассказывала о предательстве, а она впитывала историю так, словно я рассказывала о лучших его достоинствах, о победах на спортивных состязаниях!.. Мне приходилось напоминать себе, что Хантер, вернувшись, будет иным, когда снова столкнётся с Ледой. И только это понимание заставляло снова и снова сжимать челюсти до боли — и терпеть.
А днём третьего дня, когда и ожидалось возвращение бандитов, по впечатлениям, их катер не просто опустился, а свалился рядом с пляжем.
Все обитатели дома высыпали наружу и, дождавшись, когда уляжется песчаная пыль и горячая загазованность от космического судёнышка, поспешили к нему. А люки уже открывались… И я понять не могла, почему вдруг Леда остановилась и стиснула руки на груди.
Сначала высыпали бандиты — семеро. Потом несколько их, словно рассеянно оглянувшись на нас, снова влезли в раскрытый люк. Из тёмной норы катера показалась спина одного из них. Он пятился с чем-то тяжёлым в руках, и вылезшие раньше бросились к нему помочь.
Вскоре на пустынном диком пляже осторожно поставили на песок носилки с неподвижным Хантером.
18
Взглянув
Первой до бандитов добежала та девушка, что рванула впереди меня. Она, не останавливая бега, бросилась на высокого парня. Он успел повернуться — она прыгнула на него. Оба замерли, крепко обнявшись. Я заметила, как растерянность на его лице (Хантер умирает? Как жить без привычного рявканья над головой?!) сменилась пока неровным, недоверчивым облегчением: он ещё, кажется, кому-то нужен!
Вторая медленно, опустив голову, побрела назад, к вилле.
Запыхавшись, я добежала до носилок.
— Что с ним? — в ужасе глядя на тело, спросила я.
— Мы попали в перестрелку, — неохотно ответил один из стоящих рядом. — Хантер пытался снять наличные для переезда. А там нас ждала засада.
Тело на носилках выглядело страшно. Я услышала всхлип Леды, будто побоявшейся подойти к Хантеру. Лицо наполовину сожжено и залито кровью, которую, судя по полосам, бандиты уже пытались стереть и дезинфицировать подручными средствами из бортовой аптечки; разодранное одеяние тяжело промокло, — Хантер выглядел так, будто им долго били о стену, одновременно пытаясь стрелять в него. Или попал в эпицентр направленного взрыва.
Бегучим лёгким огоньком по песку промчался Скальный Ключ в своих жёлто-оранжевых одеждах, свалился на колени перед неподвижным телом и, не обращая внимания на дёргающуюся от безмолвного плача Леду, принялся быстро-быстро проверять лицо бандита тонкими пальцами. Лёгкие прикосновения изредка застывали, и тогда пальцы почти нежно проминали кожу, а потом снова начинали стремительный пробег. Затем он замер, будто чего-то выжидая, а потом я отвернулась: Скальный Ключ — хилер, о чём я знала, но никогда не думала, что доживу до того, чтобы воочию узнать, как он работает. Это невыносимо — видеть, как тонкие длинные пальцы раздвигают кожу, чтобы добраться до места поражения, видеть, как кровь льёт, кажется, не переставая…
Дежа вю: толпа людей, умирающий Хантер…
— Добей…
От шёпота, прошелестевшего с носилок за моей спиной, я вздрогнула так, что ноги чуть не подломились.
Он сумел открыть глаза, но двигать ими не мог. Я единственная попала в фокус его больных глаз. Он смотрел, но взгляд уже расплывался. Пока он узнал меня и обращался только ко мне. Говорить уже не мог, даже рот закрыть не мог. После того как произнёс главное, видимо, потревожил внутренние раны: из полураскрытых губ сочилась кровь. Он попытался сглотнуть и не смог.
Скальный Ключ замер на некоторое время, глядя на свою окровавленную ладонь. Я нагнулась посмотреть, что именно он разглядывает. Какая-то круглая чёрная штучка, явно искусственного происхождения, еле угадывалась в блестящей на солнце крови. Её шаман, кажется, вытащил из плеча Хантера. Не пуля. Скальный Ключ посмотрел на неё так и этак, пожал плечами, встал с коленей и отошёл.
Бандиты смотрели на меня, не трогаясь с места. Они — что?.. Серьёзно думают, что я сумею прикончить его, и так умирающего? И почему на меня так странно смотрит Леда?