Охотник
Шрифт:
Оба на миг словно задеревенели.
— Ты откуда знаешь, что он — девчонка? — требовательно спрашивает господин маг. — Кто сказал?
С ума сошла твоя голова. Да если она пахнет, как девчонка, так кем же еще быть может? Котгоблином, что ли?
Примерно так я господину магу и объясняю. Господин Излон чешет в затылке, улыбается вымученно. Девчонка довольно хихикает. Ох, чует мое сердце, хлебнем с ней бед большой ложкой!
— Столько сил затратил, — жалуется господин маг. — Такие иллюзии наложил! И все зря!
— Он нам подходит, — одобрила меня девчонка. —
— Это точно, — соглашаюсь я, — Люди — они везде люди. Что у вас, в столице, что в нашей деревушке. Думаете, у нас врут меньше? Вон дед Сурко сказывал, есть в городах такие воры. Они, дескать, чужое берут. Ну, не смех ли? А дураки верят, будто есть и такие на свете…
Смеяться мне приходится в одиночестве и очень недолго. Господин маг и девчонка обмениваются взглядами — многозначительно до отвращения. Так вот знахарь и отец над моим дедом переглядывались, когда его принесли с распоротым животом. Я-то, пацан еще, думал — выкарабкается. Он бы так и вышло, живот ему знахарь зашил, а толку? Яд стрельчатника ни одно зелье не исцелит. Дед помирал, и знахарь с отцом это прекрасно понимали. А я… я надеялся еще, что все обойдется…
Так вот, эти двое так же переглянулись. Будто знают что-то, мне неведомое, но говорить не хотят, чтоб дурака не расстраивать. Они что, считают, что эти воры из баек и впрямь существуют? Ну и ну, никогда не думал, что маги настолько доверчивы!
— Так Вы поможете нам? — уточняет господин маг. Не удержавшись, оглядываюсь по сторонам — кого это он имеет в виду? Я же тут, вроде, один? Потом вспоминаю, что в городах это — вежливое обращение.
— Я — вам, вы — нам, — можно подумать, у меня выбор есть. — Деньги мне ох, как нужны. Не мне, точнее, а деревне моей. Ну, да это одно и то же.
— Значит, по рукам? — магу пришлому глубоко плевать и на меня, и на деревню, но ему срочно надо в Руину за каким-то бесом.
— Заметано, — говорю. — Приходите к вечеру ко мне в избу. В ночь и пойдем.
— В ночь? — удивляется девка. Она, кажется, всегда считала, что ночью надо спать. Ан нет, выходить надо именно ночью, тогда к следующей будем аккурат возле Ведьминой трубы, там и заночевать можно. А в Злом Лесу ночевать — увольте, дураков нет. Хотя мне порой доводилось.
— Именно в ночь, — сказал чуть жестче, чем собирался, но тут уж ничего не поправить. Раздражает она меня, беззаботная слишком, будто на прогулку собралась, а Злой Лес этого не любит. Пропадем с такой попутчицей, как есть, пропадем.
— Зовут тебя как? — спрашиваю, глядя прямо в глаза.
— Релли, — отвечает, и ресничками так вот — хлоп, хлоп. Глазки строит, если кто не догадался. Совсем как деревенские девки, ну, ничем не отличается.
— Так вот, Релли, — говорю я, не обращая внимания на ее глазки. Ну, стараясь не обращать. — В лесу и в Руине слушаешь меня беспрекословно. Вопросы — когда я разрешу, а до того — любой приказ выполняешь сразу же. Иначе погибнем все, Лес, если разозлится, разбирать правых-виноватых не будет. Потому как — Злой.
— Как
— Ладно, — поиграл бы и дальше, да некогда. — Пойду я. Дел невпроворот, а времени мало.
II
Наконечники для стрел я выбирал тщательно. В конце концов, от них моя жизнь зависит. Кузнец — седой, косматый мужичище терпеливо ждал, когда я закончу. Меня, скажем честно, в деревне никогда не жаловали и побаивались даже, а как иначе — человек, что в Злом Лесу, как дома, для земляков почти что чужак. Такой же непонятный и загадочный, как тот же господин маг четвертого чего-то там Излон.
А вот кузнецу мой визит приятен. Потому что оружие, кроме меня, редко кто заказывает. Потому что порой я ему железо притаскиваю из Леса на переплавку. Без меня ему в город пришлось бы таскаться, а там цены такие, что и не выговоришь.
В общем, здесь мне рады и даже кредит дают. Только сейчас я в нем не нуждаюсь, потому как Свен еще за железо не расплатился, что я последний раз приволок. Есть тут неподалеку место, развалины старые, там металла хватает. И почти безопасно, в сравнении с Руиной, конечно.
Наконечников отобрал штук тридцать. Надо бы побольше, но остальные меня не устраивают. Не то, что плохи, просто стрела попадет не туда, куда целю, а на дюйм вправо-влево, а в Злом Лесу это может стоить жизни. Скажем, бронетуша вся в прочнейшем панцире, и уязвимое место у нее всего одно — под грудиной. Промахнешься — и все, снимай тетиву, больше она не подставится. Бронетуши довольно сообразительные твари, хоть и по виду не скажешь.
— Нож не нужен? — спрашивает густым басом Свен, ухмыльнувшись в густую бороду. Я немного раздумываю, потом прошу посмотреть. Вообще-то, я старый еще не сносил, но отчего же не взглянуть, кузнеца не порадовать?
Нож и вправду хорош! В руку ложится так, что и выпускать не хочется. Я провожу пальцем по лезвию, осторожно так, знаю я, как Свен оружие точит. Ну, так и есть, острое, медведя брить можно. Не иначе, поворожил мастер, он это умеет. Каждый кузнец — самую малость колдун. Свен — не каждый кузнец, он — мастер. Самый настоящий деревенский мастер.
— Беру, — в Лесу лишним не будет. Мало ли что случиться может, тем более в Руине. И предчувствие у меня есть на этот счет, правда, смутное, как байки о столице, но присутствует же.
Кузнец одобрительно кивает, протягивает мне ножны. Мда, а вот кожевник из него — никакой. Ну, ничего, мне перед гоблинами не красоваться, пойдет.
— В расчете? — спрашивает Свен, и я киваю в ответ. Долг закрыт, все довольны.
— Счастливо, — говорю. — Тепла и богатства этому дому.
— Удачи, охотник, — кузнец поднялся и хлопнул меня по плечу. — Чую, понадобится она тебе.