Охотник
Шрифт:
Вспоминаю все, до последней мелочи.
— Интересно, — тянет Релли. — Светлейший Риверсаль рассказывал, что призраки Руины несут смерть всему живому. И называл их хранителями мертвого города. Теперь многое становится понятно…
— Черный призрак, — задумчиво говорит господин Излон. — Бывший некогда великим магом… Знаете, я, кажется, догадываюсь, о ком идет речь. Был перед Потопом маг Илгом, выходец из южной колонии Асибин, ныне утраченной. Кстати, та бумага, в которую герры постоянно заглядывали. Думаю, это карта или планы Корилы. У нас их не
— Если что и уцелело, так это военные архивы, — хмыкает Релли. — При том хаосе, что наступил после Потопа, только в армии сохранилось подобие порядка. Думаю, так же было и у герров. Мне непонятно поведение принцессы. Похоже, что имеет место заговор, а не похищение.
— Синдром жертвы, — неуверенно спорит господин Излон. — Жертва начинает видеть в похитителе своего единственного защитника, поскольку целиком от него зависит…
— Оставьте, — раздраженно бросает Релли. — Мы о принцессе говорим! Совсем другая психика, уровень подготовки. Концы с концами не сходятся. А вот если рассмотреть с точки зрения моей версии, все складывается. Возведение Ее Светлости на престол при военной помощи герров и древних артефактов. Скажу больше — доберись они до Золотой Башни, и нам нечего будет этому противопоставить.
— Ну, Вам виднее, — уступает господин Излон. — Барго, друг мой, продолжайте, прошу Вас.
Продолжаю вплоть до момента схватки с последним дарком.
— Всегда удивлялся твоему везению, — хмыкает Дон. — Четыре дарка, и живым остался! Трое дарк-эльфов! Только лучше тебе в Руину больше не соваться…
— Это еще почему? — интересуюсь. Не то, чтобы я так уж рвался вернуться когда-нибудь в это Звелом проклятое место, просто любопытно.
— Посольство Вечного Леса, — объясняет эльф терпеливо. — Состояло не из трех эльфов, из семи. И не в наших правилах прощать смерть кого-либо из своих, ты это прекрасно знаешь. Они не откажутся от мести только потому, что стали дарками, это ты тоже должен понимать.
Мог бы и сам догадаться. Стало быть, на меня открыта охота, вот уж весело! Ну да, не беда, я теперь не один, отобьемся как-нибудь.
— А вы чем похвастаетесь? — интересуюсь.
— В сравнении с твоими подвигами, ерунда, — смеется Релли. — Отрубы, да костяки, отбились без труда. Один раз туго пришлось, дом загорелся, пришлось бежать, а тут, как назло, кублы-лошади. Да еще на открытом месте…
Кублы — это тоже вид нежити. Мертвяки, вроде отрубов, но не люди, а животные. В общем и целом, не страшны, но вот на открытом месте, да толпой… Думаю, без магов несладко пришлось бы, стоптали за милую душу.
— Облома встретили, — гнет свое Медвежонок, потрясенный, очевидно, ожившей страшилкой. — Дон в него три стрелы вогнал, а ему хоть бы что! Как прыгнет на нас, я за топор, хвост ему один подрубил! А тут и госпожа Релли от книги оторвалась и спалила его к Звелу…
— Очень редкая книга попалась, — смущенно говорит Релли.
— Еще до Потопа считалась раритетом, — подтверждает
Вот они, господа маги! Книжечки редкие читают, пока другие с обломами бьются во славу родного королевства, живота своего не жалея! А прибили, небось, за то, что рычал слишком громко, от источника знаний отвлекал…
Чувствую, как эльф снова ощупывает воздух возле моих глаз.
— Как? — спрашиваю жадно. — В порядке?
— Вроде бы, — отвечает неопределенно. — Зажмурь плотнее, я сейчас повязку сниму.
Зажмуриваюсь посильнее, боли это не вызывает, что обнадеживает.
— Открывай, но осторожно. Чуть почувствуешь боль, сразу зажмуривай, — командует Дон. Чуть приоткрываю глаза и сразу зажмуриваю. Не потому, что больно, свет слишком ярок, режет. Да наплевать, главное — вижу! Снова вижу!
— Больно? — с тревогой спрашивает эльф. Смотри-ка, волнуется, переживает!
— Ярко, — отвечаю я и приоткрываю один глаз. Совсем чуть-чуть.
Вторая попытка проходит успешно, свет уже не слепит. Осторожно. Не торопясь, давая время привыкнуть, я открываю глаза.
Боги мои, духи предков! Спасибо, что не дали ослепнуть! И отдельное спасибо…
— Я твой должник. На всю жизнь, — проникновенно говорю эльфу.
— Не зря вы, эльфы, считаетесь лучшими в мире целителями, — с уважением говорит господин Излон.
Дон хохочет.
— Вы тоже ничего не поняли? А еще маги! Я его вовсе не лечил.
— Как же? А мазь?
— Обычная противовоспалительная мазь, — эльф булькает смехом. — Сами посудите, лечебную для глаз — ее же не один час делать. А ингредиенты? Где я их в Руине найду? Или вы думаете, я с собой лекарства на все случаи жизни таскаю?
— Но как же тогда? — я ничего уже не понимаю.
— Как-как… дуэльный пояс, забыл? Он-то тебя и вылечил.
— Так я и знал, что все вы, остроухие, шарлатаны! — радостно ухмыляюсь я. — А туману напустил, Релли вон поучал, как ученицу шкодливую…
— Правильно поучал, между прочим, — серьезно говорит эльф. — Больной должен верить в то, что исцелится непременно. Тогда его организм сам себя лечит, при минимальной помощи со стороны. Дуэльный пояс тоже не панацея. Если б я тебя соответствующе не настроил, излечение длилось бы куда дольше.
— А сказать, что пояс сам все залечит, нельзя было?
— Можно, — соглашается Дон. — А ты вот, во что больше веришь — в свойства какого-то сомнительного древнего пояса или в целебную магию эльфов?
Возразить нечего. Способности эльфов-целителей в веках прославлены, как в них не верить? А пояс я вчера нашел (или позавчера уже?), правда, и он мне помог преизрядно.
— Твоя взяла, — говорю со вздохом. — Подниматься-то мне можно, шарлатан?
— Ноги не сломаны — значит можно, — радует меня Дон.
Поднимаюсь, ощупываю себя с ног до головы. На лице не вижу, а на руках кожа вполне прилично выглядит, будто на солнце сильно обгорел. А огнебой оказывается мой — страшная штука! Жаль, стрел не осталось никаких. И стрелятель потерял…