Охотник

Бодров Виталий Витальевич

Всех, без исключения, магов передергивает. Кажется, два Феникса для одного мира — явный перебор.

— Вообще-то, идея не так глупа, как может показаться, — неожиданно поддерживает меня Релли. — огонь, как известно, часто гасят именно огнем.

— Слишком рискованно, — качает головой Иилкут. — Согласен, такое возможно, но у нас слишком мало данных для расчета. А рисковать целым миром…

Он снова качает головой. Вот если б можно рискнуть половиной мира, может и согласился. Особенно, если это наша половина. Одно слово — герры.

— А что предлагаете Вы? —

интересуется Релли.

— Провести обряд в обратной последовательности, — выпаливает маг. — Именно так, как Вы справедливо заметили, и гасят огненные чары — читая заклинания в обратном порядке.

— Разумно, — соглашается Релли. — Во всяком случае, попробовать можно.

— Нужно, — решительно встревает один из безымянных герров. Релли смотрит на него внимательно, герр смущается и радует, наконец, нас звуками своего имени:

— Реетарт, маг первой ступени.

— Специальность? — кратко спрашивает Релли. Наверное, она так и студентов своих пытает. Нет, не пойду в эту Академию, ну ее к оленям.

— Призыв, — четко рапортует герр. — И немного — огнечары.

— Последнее — в рамках подготовки к экспедиции, разумеется? — интересуется Релли. Герр смущенно кивает. — Разумно. Вы хорошо подготовились, господа. Что ж, думаю, стоит принять ваш план за основу. Если, конечно, от манускрипта что-то осталось после девятисот семидесяти трех лет…

— Девятисот пятидесяти семи, — поправляет герр. — Должно остаться! Золотой Город был в эпицентре, здесь разрушения минимальны…

— А должно быть наоборот, — замечает господин Излон.

— Мы слишком мало знаем о природе Феникса, чтоб утверждать это, — герр смотрит на него свысока, еще бы, всего-то маг четвертой ступени. Господин Излон смущенно умолкает.

— Что же, не будем откладывать, — решает Релли. — Двинулись. Раненных предлагаю оставить здесь под охраной… вот Вы…

— Урбляхх, маг первой ступени, — отдает ей поклон чародей. — Счастлив познакомиться, миледи…

— Господин Урбляхх, Вы останетесь с раненными, — сказано так, что я бы спорить не рискнул. Но господин маг — не я.

— Может быть…

— Не может. Руина слишком опасна, чтоб оставлять их без присмотра.

— Я останусь в любом случае, — подает голос эльф. Релли поднимает бровь, Дон делает вид, что не замечает. — Древо я оставить не могу, госпожа Ректор.

— Хорошо, останетесь оба.

— Нет, — кто, как вам кажется, оспаривает решение госпожи Ректор. Да я, кто ж еще осмелится? — Дон нужен в башне. Как вы полагаете, господа, Феникс спокойно будет ждать, пока заклинание отыщется?

Ага, об этом они не подумали. Вон как морды скривили. А вы думали, тут медом намазано, господа мухи?

— Я-то чем помогу? — спрашивает эльф. Он не боится, ему мучительно не хочется отпрыск древа оставлять. А ну, как маг геррский его колдовством изничтожит или принц этот на дрова пустит?

— Будешь птичку отвлекать, — ухмыляюсь ему добродушно.

— А сам что, не можешь?

— Я-то могу. Но мне тут намекнули, что второй Потоп сейчас не ко времени.

Эльф безнадежно вздыхает.

— А если я откажусь? — последняя попытка выйти

замуж, как у нас в деревне говорят.

— А я тебе прикажу, — добивать лежачего нечестно, знаю, зато как приятно. — Владыка я или кто?

— Владыка, — тоскливо соглашается Дон. — А древо как же?

— А за ним господин… маг присмотрит, — намеренно не называю, чтобы не превратить нечаянно имя в оскорбление. — И ответит, если что, головой. Имейте ввиду, это не шутка. Если с древом что случится — врагов у вашего королевства прибавится. На целый эльфийский народ, я понятно излагаю?

— Вполне, — голос герра чуть дрожит, проникся, значит.

— И хорошо. Как эльфы обиды прощают, знаешь?

— Никак не прощают, — настоящий маг, столько всего знает.

— Вот именно. Так что следи в оба глаза, если хоть листик повредят, лучше на собственном ремне повесься. Среди эльфов некромантов нет, точно знаю.

Погрустневший маг остается сторожить древо, унылый эльф присоединяется к нам. А мы идем к Башне Мудрости.

XXXII

По пути заходим в Небесный Храм. Удержаться просто не возможно, даже пустой, он манит прихожан все с той же вековечной, непоколебимой силой. Медвежонок (он увязался с нами, несмотря на раны, и осилить его упрямство не смогла даже Госпожа Ректор. А давать раненному по башке, как мне объяснили, негуманно. Тем более, не герру какому, своему.) просит у меня стрелу, чтобы поднести Звелу. Отдаю охотно, для Звела не жалко. Вместе приносим жертву, потом возносим благодарность Хозяйке Чужих Перекрестков. Как раз в этот момент сквозь щель в куполе проникает солнечный лучик и высвечивает строки на постаменте:

Прислушайся к судьбе, она не врет, Хотя слова ее едва ль полыни слаще. Кто верит ей — по жизни проведет, А кто не верит — на аркане тащит…

Там есть что-то еще, но нам хватает и этого. Благоговейно склоняем головы, возносим благодарность повторно. Добрый знак, Хозяйка Чужих Перекрестков и в этот раз поможет, направит, а то и стрелы поднесет в нужный момент. А как иначе — уж мы-то верим ей, как никто.

Принести жертву Великому Рендому не дает Релли. Странные они, маги, герров все равно полно, просто девать некуда. Остается надеяться, что Бог Удачи не обидится и обойдется на сей раз простой молитвой.

Храм прекрасен. На статуи богов даже страшно смотреть, кажется, что вот-вот сойдут со своих постаментов и накостыляют по шее докучливым посетителям. Господин Излон говорит, что все они — лишь маски Единого, может, он и прав. Но все же лучше говорить потише, вдруг, да услышат, обидятся.

Храм наполнен золотыми вещами, у статуй лежат богатые подношения тысячелетней давности, но даже геррам в голову не приходит что-либо позаимствовать. Говорю же — нет на свете никаких воров, это все болтуны городские придумали. Кому в голову придет чужое взять, коли оно добра не принесет, младенцу же ясно?