Охотник

Бодров Виталий Витальевич

Маг говорит все громче, голос его вибрирует, раскатываясь по всему залу. Феникс открывает глаза, смотрит на нас чистым пронзительным взглядом, у меня душа уходит в пятки, толкаю эльфа ногой.

— Нельзя, — шепчет Дон.

Голос господина Иилкута взлетает до немыслимых высот, резко обрывается. Маг указывает перстом (хорошо, не указательный палец ему откочерыжили) на Феникса.

Настоящая вьюга, вокруг свистит ветер, вьется снег. За спиной Феникса раскрывается черная дыра, воронка касается огненной птицы. Против ожидания, Феникс

не пытается вырваться из плена, расправляет крылья и с криком исчезает в воронке.

— Щиты! — отчаянно кричит Релли, но маги уже трудятся вовсю. Волна пламени бьет в новоявленные защиты, откатывается, бьет снова, уже слабее. С треском рассыпается чей-то щит, но другие маги тут же прикрывают незадачливого собрата. Огненные волны все слабее, но и маги едва живы, отдали все силы. В какой-то миг мне кажется, что живым нам отсюда не выбраться, но именно в этот момент огонь исчезает, оставляя после себя лужицы расплавленного камня.

— Все! — облегченно выдыхает господин Иилкут и растягивается на полу без сил и, кажется, даже без сознания. Остальные маги выглядят не лучше, даже Релли словно месяц землю копала без сна и перерывов на обед.

— Великое дело сделали, — негромко говорит господин Реетарт, а принцесса визжит от восторга и обнимается с геррским принцем.

— Это Огненный Потоп был напоследок? — спрашиваю господина Излона.

— В миниатюре, — отвечает он и, видя мое недоумение, тут же поправляется. — В сильно уменьшенном варианте. Для одного отдельно взятого зала.

— Тогда почему мы живы еще? — спрашиваю.

— Круг, в котором сидел Феникс, был хорошо защищен, — охотно объясняет он. — Собственно, он должен был впитать всю энергию, которую объект мог выплеснуть, туда столько силы вкачано, ты даже не представляешь. А получилось… ты видел.

Киваю задумчиво. Еще чуть — и нас сожгло бы, как незадачливого господина Деррана. Тоже, наверное, в расчетах ошибся.

Ведь Огненный Потоп вызвало не появление Феникса, а его песня. И наше счастье, что он не успел ее спеть напоследок.

А ведь собирался!

Эпилог

Мы сидим в доме Рива, в том, что внутри огромного дерева. Другого у него нет, да и не было, наверное. На болоте последние два дня шум не смолкает — эльфы празднуют прибытие младшего сына Древа и, как говорит брат, этот праздник станет ежегодным. И естественно, вечным, как и все эльфийские священные даты.

Герры с любопытством оглядывают жилище. Собственно, они его и вчера уже видели, но не запомнили, не в состоянии были.

Брат задумчиво крутит в тонких пальцах кубок с вином.

— Удачно как все получилось, — говорит он, улыбаясь. — Честно говоря, рассказывая о Фениксе, я надеялся, что вы что-нибудь разузнаете. Но даже в мыслях не держал, что получится изгнать его… и избегнуть Огненного Потопа.

— А я считала, что Вы нам эльфийские легенды рассказываете, — улыбается Релли.

— У нас нет легенд, — мягко

говорит брат. — Только история.

— Зато много, — вступается за эльфов Медвежонок, вызвая добродушный смех.

— И вы принесли в Священный Лес сына Великого Древа, — продолжает Рив. — Я не знаю людей, сделавших для нашего народа большего. Брат, Дон, я горжусь вами. Ваши имена войдут в Высшие Летописи — навечно.

Все, что эльфы ни делают — навечно, я уже упоминал?

— А за тебя я просто рад, — он кладет руку на мое плечо. — Ты сумел раскрыться, я и не предполагал, что это случится так быстро. Но люди всегда спешат, а по рождению ты — человек.

Сумрачно киваю, в своих чувствах я все еще не разобрался. Когда шли обратно через Злой Лес, из кустов вдруг выломилась бронетуша. Конечно, в присутствии Дона она нападать не стала бы, но… Странная вещь случилась. Я схватил лук, бросил на тетиву стрелу — а выстрелить не смог. Просто не смог и все. Потому что уловил, что бронетуша не угрожает нам, просто любопытствует. И потом, с огнегадом — то же самое. Я стал вдруг слышать животных, улавливать их настроение, будто взаправду стал эльфом. И это меня пугает — какой из меня охотник, если на добычу рука не поднимается?

— Двери Академии для тебя все еще открыты, — негромко говорит Релли. Опять мысли подслушивает, госпожа Ректор! Нехорошо!

— Я не готов еще, — это вместо твердого «нет»! Опять она из меня веревки вьет, даже здесь. А что же в столице будет?

— Соглашайтесь, — включается принцесса. — В столице весело! Я вам карусель покажу…

Вот уж без чего с радостью обойдусь. Хватит, накатался уже, даже вспоминать тошно.

— Я бы тоже хотел поступить в Академию, — неожиданно говорит геррский принц. Для меня неожиданно, потому что Релли, кажется, ожидала чего-то подобного.

— В случае, если Ваш брак с Ее Светлостью Ирен состоится, это вполне возможно, — отвечает не задумываясь, — В противном же случае… Вы сами понимаете.

— Разумеется, — соглашается герр. — Кто же станет обучать магии врага?

— Эльфы, — тыкаю пальцем в брата, тот улыбается.

— Хорошая добыча, — щелкает по дуэльному поясу. Стрелятель вниманием обходит, будто не замечает даже.

— В Золотую Башню так и не зашли, — мрачно припоминает Дон. — А ведь нам Чашу Жизни обещали!

— Сын Древа куда важнее, — успокаивает его Рив.

— И обещание никто не отменял, — строго говорит Релли. — Это не последняя экспедиция в Руину, будут другие. А Золотая Башня, как вы понимаете, в числе приоритетов.

— Ой, а ведь я тоже с добычей, — радостно вспоминает принцесса. И начинает торжественно выкладывать свои трофеи — три изящных цепочки (эта на шею, а эти две — на платье), серебряную молнию в палец размером, мой гриб (самое главное — такого ни у кого нет!), брошку (правда — прелесть?), кинжал, подобранный в Башне Мудрости, вычурный браслет явно на мужскую руку, инкрустированное драгоценными камнями яйцо…