Охотники за алмазами
Шрифт:
Из трубы на корме «Кингфишера» полился поток желтой грязной воды, смешанной с песком и гравием, выброшенными из циклона. Он испачкал море, как выброс сточных вод.
Три дня и две ночи непрерывно ревели насосы «Кингфишера», корабль двигался вдоль подводного желоба, как домохозяйка, убирающая пылесосом все пылинки со своего пола. Когда спустился третий вечер, Джонни Ленс сидел перед компьютером. Поставив локти на консоль, положив голову на руки, он просидел целый час в позе крайнего отчаяния.
Когда он поднял голву, лицо
По тому мизерному количеству крошечных алмазов, которые добыл «Кингфишер» за три дня, было совершенно ясно, что месторождение Молнии и Самоубийства не окупит стоимости корабля, невозможно будет выплатить даже проценты на ссуды.
Компания «Ван дер Бил Дайамондз» погибла, а Джонни Ленс разорен без всякой надежды на спасение.
Теперь остается только собраться шакалам, чтобы рвать тело на части.
Сержио Капоретти стоял на мостике, выпуская из носа и рта густые облака синего сигарного дыма, чтобы отравить побыстрее утро, которое и так было заполнено густым и серым морским туманом. Острова Молния и Самоубийство скрылись в тумане, но прибой, разбивавшийся об их утесы, звучал, как отдаленная артиллерия, а сверху доносились голоса морских птиц, жалобные и негромкие.
Из тумана вынырнул «Дикий гусь» и подошел вплотную к «Кингфишеру», удерживаясь на месте работой двигателя.
Из иллюминатора рубки высунулась светловолосая голова Хьюго Крамера, который крикнул вверх, на палубу «Кингфишера»:
— Готово, босс! Перебирайтесь!
Сержио видел, как высокий человек на палубе «Кингфишера» вздрогнул, будто очнувшись от сна. Джонни Ленс поднял голову и посмотрел на мостик, и Сержио заметил, что он не брит, подбородок зарос темной щетиной, подчеркивающей мощную выдающуюся вперед челюсть. Джонни выглядел так, будто совсем не спал, он кутался в водонепроницаемую куртку, высоко подняв ее воротник. Он не улыбнулся, но поднял руку в прощальном приветствии Сержио, который в этот не очень подходящий момент заметил, что на руке нет указательного пальца. Почему-то эта трогательная маленькая деталь поразила Сержио. Ему было жаль, по-настоящему жаль. Но в любой игре есть проигравший, а двадцать пять тысяч фунтов — большие деньги.
— Удачи, Джонни.
— Спасибо, Сержио. — Джонни подошел к поручню и перелез через него; быстро спустился по стальным кольцам в борту «Кингфишера» и перепрыгнул узкую полоску воды, разделявшую корабли.
Двигатель траулера взревел, и тот отошел, направляясь в Картридж Бей. Джонни Ленс стоял на открытой палубе, глядя назад, на «Кингфишер».
— Он хороший парень. — Сержио с сожалением покачал головой.
— Он босс, — ответил рулевой. — А босс не бывает хорошим.
— Эй, ты! Я тоже босс.
— Я это и сказал, — рулевой сдержал улыбку.
— Целовал я твою маму, — с достоинством оскорбил его Сержио и сменил тему. — Пойду вниз, принимай руль.
Сержио открыл дубликатом ключа дверь контрольного помещения. Закрыл за собой дверь, сел перед консолью и достал из кармана листок бумаги, озаглавленный «Вторичная
Десять минут спустя он вышел оттуда.
— Камми, я тебя люблю, — усмехался он, закрывая герметичную дверь, изолирующую эту палубу от верхней. Потом поставил запоры в такое положение, чтобы никто из экипажа даже случайно не мог ему помешать.
В шкафу у переборки выбрал пару гаечных ключей и прошел в помещение конвейера. Потребовалось двадцать минут, чтобы отвернуть тяжелые большие болты, крепившие люк. Все должно было помешать легкому доступу, но Сержио наконец удалось поднять стальную плиту.
Он с отвращением осмотрел небольшое квадратное отверстие и рефлективно втянул свой огромный живот. Люк не предназначался для человека его пропорций.
Он снял шапку и куртку, повесив их на кран одной из труб, потом растоптал окурок, обеими руками отвел со лба волосы, проверил, есть ли в кармане фонарик, и наконец начал пролезать в люк.
Он извивался, пинался, кряхтел, через пять минут весь покрылся потом, но все же ему удалось протиснуться через люк в конвейерный туннель. Здесь он присел на корточки, тяжело дыша и освещая туннель фонариком. Над его головой двигался, перенося гравий, конвейер; остаточный жар от печи создавал невыносимую температуру. Сержио быстро пополз к концу туннеля.
Изнутри невозможно было догадаться, что внутренний туннель на двенадцать футов короче внешнего.
Конец туннеля был фальшивым, за ним располагалось потайное помещение, вмещавшее оборудование Каминикото, через которое проходил весь гравий, прежде чем он попадал под рентгеновские лучи.
Оборудование этого потайного помещения явно показывало величие японского гения миниатюризации. Это была точная копия основного сортирующего устройства, но только в десять раз меньше, что, впрочем, не сказывалось на его эффективности. К тому же это миниатюрное оборудование сортировало и сами алмазы. Оно не позволяло пройти ни одному камню крупнее четырех карат, но некоторое количество меньших камней пропускало. Это было удивительное достижение электроники, и на Сержио оно произвело сильное впечатление. Лежа на боку в тесном жарком туннеле, он начал отворачивать болты меньшего люка в фальшивой переборке.
Наконец он открыл его и просунул внутрь руку. После нескольких секунд, тяжело дыша, он нащупал и вытащил стальную чашку вместимостью примерно в две пинты. Чашку придерживало под машиной Каминикото специальное крепление.
Чашка оказалась тяжелой, и Сержио поставил ее на пол, оперся на локоть и посветил в нее фонариком. Выражение его лица изменилось, он что-то достал из чашки, посмотрел и положил обратно.
— Клянусь кровью всех святых! — потрясенно выдохнул он, тут же раскаялся в своем богохульстве и неуклюже перекрестился рукой с фонариком. Потом снова посветил в чашку и недоверчиво покачал головой. Быстро достал из кармана мешочек с завязками и, лежа на боку, осторожно высыпал содержимое чашки в мешочек, плотно завязал его и сунул в карман. Поставил обратно чашку, закрыл отверстие и на четвереньках начал пятиться по туннелю.