Ок-но
Шрифт:
Рассвел вскоре оттаял, а я, наоборот, дико замерз. Мы сидели в огромной темной гостиной перед камином, который едва тлел. Беседа началась, как всегда, с погоды, потом мы плавно перешли на обсуждение климатических преимуществ тех или иных планет, при этом корректно избегая Земли и Фаона.
Когда профессор отлучился на кухню за новыми порциями коктейля, ни в коем случае не заменявшего электропечь, я пожаловался Алистеру на то, что поступил, вероятно, точно так, как поступает всякий фаонец, оказавшийся на планете, где есть места с температурой выше двадцати градусов по Цельсию, то есть скинул теплую одежду и засунул
Алистер понял мой намек и сказал:
— Прежний хозяин этого дома говорил, что дом был построен в те времена, когда сердца людей грела вера в лучшую жизнь, поэтому они мало уделяли внимания искусственному отоплению.
— Профессор давно здесь живет?
— Он купил этот дом четыре года назад, когда оставил большую науку.
— Разве здесь можно жить… — поежился я.
Алистер улыбнулся:
— Комнаты на втором этаже удовлетворят даже самого требовательного фаонца. Первый этаж предназначен для философских размышлений.
— Надо бы их простимулировать… — и я полез в камин шевелить дрова.
С камином я кое-как справился, огонь запрыгал желто-синими языками. На пузатых медных горшках, свисавших на цепях с почерневших потолочных балок, заиграли блики.
— Ну ты и вымазался, — оглядев меня, сказал Алистер.
Я направился искать ванную.
— Эй, не там, лучше наверху… — послышался совет адвоката, но я подумал, что ж я, ванной не найду что ли…
Для начала я двинулся на струившийся из кухни свет. В темном коридоре, справа, я увидел приоткрытую дверь, заглянул туда. Просматривались трубы и какие-то емкости. Нашел! — мелькнуло в голове. Выключателя нигде не было видно. Я сделал два шага вперед, нагнулся к тому, что принял за раковину и в тот же миг приложился лбом о железную емкость, которая располагалась точно над раковиной и сама походила на раковину. Потирая лоб, я отступил к выходу и кое-как нащупал выключатель возле косяка. Свет зажегся.
Странная конструкция, верхняя часть которой набила мне шишку, предстала передо мной. Эту конструкцию легче нарисовать, чем описать, но я все же попробую. Итак, сверху вниз: на высоте двух метров — два медных крана с крестообразными вентилями, под ними — металлическая раковина, о которую я и ударился, из нее выходит короткая сливная труба, затем — снова раковина, — точно такая же, как верхняя и, под нею, снова сливная труба, уходившая в каменный пол.
Рядом с двураковинным сооружением стояла трехступенчатая скамейка. Я встал на первую ступеньку и повернул ближний вентиль. Потекла ледяная вода, через слив в верхней раковине она текла в нижнюю.
Я сошел со скамейки; просунувшись в пространство между раковинами, кое-как вымыл лицо и руки, вытер их собственными бумажными салфетками, потому что ни сушилки, ни полотенец не нашел.
— Я же сказал, надо было подняться на второй этаж, — сказал мне Алистер, когда я вернулся в гостиную. Рассвел был уже там и пробовал коктейль.
— Не сразу освоился с конструкцией, — оправдывался я. — Две раковины — это не одна, так просто не освоишь. Кстати, зачем так сложно?
Алистер рассмеялся и посмотрел на Рассвела. Тот ответил:
— Хозяева этого дома слыли чудаками. Последний из них, показывая мне дом, сказал, что в ванной на первом этаже находится один из первых отечественных водяных смесителей для смешивания горячей
— А-а-а, понятно, — сказал я.
Больше мы о смесителях не говорили. Впрочем, ни о чем таком интересном мы не говорили до тех пор, пока Рассвел не спросил у Алистера:
— Как дела у мисс Чэпмэн?
Перед этим мы минуты две хором молчали, потому что все светские темы были исчерпаны.
— Пока непонятно. Вялотекущий скандал с руководством. Отправили в отпуск на две недели.
— Кража из запертого кабинета?
— Да, и мисс Чэпмэн первая на подозрении…
И Алистер, напирая главным образом на технические подробности, передал нам разговор с клиенткой.
— Бедная девочка, — пробормотал Рассвел. Она так долго добивалась этого места. Ты сможешь ей помочь?
— Лучший способ помочь ей, это найти настоящего вора, — заявил адвокат.
— Да что тут искать! — с негодованием возразил Рассвел. — Нибелинмус сам засунул куда-нибудь этот кристалл, а теперь всю вину валит на ни в чем не повинную девчонку. Ты лучше прижми его каким-нибудь законом. Обвини в дискриминации, незаконном увольнении, нанесении морального ущерба… Да мало ли способов! Да, собственно, кому я все это говорю, тебе ли не знать…
Алистер на это смолчал. Не дождавшись ответа, Рассвел перешел на лесть:
— Мне рассказывали, во время одного из слушаний ты так загипнотизировал присяжных, что половина из них перелезла через ограждение и пересела на скамью подсудимых.
— Один присяжный, — едва скрывая самодовольную улыбку, поправил Алистер. — В нем проснулась совесть.
— О расходах не беспокойся. Я все оплачу, — неожиданно добавил Рассвел.
— Вы так о ней заботитесь, — заметил адвокат.
— Она была моей последней ученицей. В конце концов, это я устроил ее к этому негодяю Нибелинмусу. Так что, прошу тебя, подумай… Хорошо?
Адвокат кивнул. Прихватив пустые бокалы, Рассвел удалился на кухню.
— Что думаешь? — спросил Алистер.
— Странный профессор. Впрочем, я вижу его впервые. Вероятно, он не всегда такой.
— Я о деле спрашиваю, — уточнил он.
— Ах о деле…
Некая, достаточно тривиальная идея у меня созрела, и я рискнул ее высказать.
— Правильно ли я понял, что, когда Нибелинмус вернулся, его кабинет был заперт? — уточнил я для начала.
— Правильно, — кивнул Алистер. — А что?
— У нас на Фаоне… ой извини…— И я приготовился выслушать очередную шутку по поводу провинциализма инопланетников.
— Да ладно, — с улыбкой отмахнулся Алистер. — Так что там у вас на Фаоне?
— По моему опыту, который, как ты понимаешь, я приобрел на Фаоне, преступники никогда не запирают после себя дверей, если только не преследуют этим какую-нибудь определенную цель. И в любом случае, грабитель, который не желает, чтобы полиция думала, что у него есть настоящий ключ, а не, скажем, сканер, не станет запирать за собой дверь на замок. Он оставит дверь открытой. Из тех троих, кто находился в лаборатории, ключа не было — по крайней мере, априори — только у Дина Мартина. Если кассету взял он, то ему сам бог велел, уходя, запереть дверь. И наоборот, если бы кассету взял, ну скажем, Трауберг, то ему было бы выгоднее оставить дверь открытой, чтобы Нибелинмус подумал, что забыл ее запереть — он ведь не всегда ее запирал. Ты согласен?