Ок-но

Дегтярев Максим Владимирович

Дин Мартин, двадцать восемь лет, доктор философии, закончил Кембридж, сразу после окончания университета был принят в Деффордский Космологический Институт, в лабораторию Нибелинмуса, где и защитил докторскую диссертацию по теме «Дистанционная количественная детекция ростков алеф-измерений». Три раза участвовал в дальних космических экспедициях. Основной целью экспедиций являлась установка и тестирование оборудования на наблюдательных станциях, принадлежащих институту. Не женат.

К досье прилагалась библиография, несколько последних статей и добытая Джулией видеозапись симпозиума по космологии, состоявшегося в августе прошлого года в Чикаго.

Ничего искать что-то

между строк, написанных собственной рукой. Забыв об этой прописной истине, я несколько раз перечитал досье. Потом перешел к статьям, в которых, естественно, ничего не понял. Смотреть запись конгресса было повеселее, особенно мне понравился банкет в день открытия. Во время выступления какого-то физика из Стэнфорда разгорелся спор, где искать гравитационные аномалии — ближе к ядру галактики или дальше от него, внутри рукава спирали или между спиралями. Разгоряченный спором, на кафедру выскочил Нибелинмус. Только-только он вывел на доске что-то несомненно стоящее, как командир флаера предупредил пассажиров, что мы над Дарфуром и через пять минут сядем — «во что бы то ни стало» — донесся ироничный голос второго пилота, не дождавшегося, когда командир отключит микрофон.

— Вы не похожи на физика, — сказал мне попутчик, фокусируя взгляд на выведенной Нибелинмусом формуле. Он пребывал в приподнятом настроении, — видимо, стюардесса нашла требуемый кьянти.

Попутчик не сообщил мне ничего нового. За четыре года работы в Редакции я усвоил, что не похожу на: физика, журналиста, астронавта, «того, кого бросают», душевнобольного, человека, привыкшего сорить деньгами, акушера (родился мальчик, 3.5 кг, в мою честь назвали Фредом ).

Не придумав ничего умнее, я ответил:

— Я — СЕКРЕТНЫЙ физик.

— Думаю, вы — математик, — заклеймил он меня.

Интересно, в чем отличие? По одному только виду математика от физика способны отличить только сами математики и физики. Не был ли он одним из них? Тогда почему ВИП-классом? (К слову, о внутренних отличиях физиков и математиков. Знаток человеческих душ Ларсон говорит, что физик воображает, что всё знает , а математик воображает, что способен, когда надо, всё вывести сам.)

Нет, по-моему, с кьянти соседу пора завязывать.

— Да, — кивнул я, — но вы уже больше никому не сможете об этом сказать. — И я повертел в руках пробирку с остатками белого порошка (витамины, Ларсон прописал).

Попутчик посмотрел на пробирку, опустил полированный нос в пустой бокал, побледнел — так, словно уже примерял мертвецкий макияж, и дрожащими руками полез за пакетом. Теперь никто не мешал мне ознакомиться с посланием от Алистера.

Оно меня и озадачило и обрадовало одновременно. Во-первых, почему озадачило. Агент Бобер передал о двух объектах, из которых «убыл» один. То есть за Нибелинмусом и Мартином он не следил. Следовательно, либо за ними вообще никто не следил, либо за ними следил кто-то, кого я не заметил.

Проморгал? Вряд ли… Поберегу-ка я самолюбие — буду думать, что за ними не следили. Но почему за мной и Джулией следили, а за ними — нет?

Во-вторых о том, что меня обрадовало. Бобер не передал наблюдение за мной другому агенту. Иначе он доложил бы: «передал наблюдение за вторым объектом…» ну, скажем, Крысе (Rattus rattus, ее далекий фаонский аналог — шнырек). Следовательно, в флаере меня не ведут. Примут в Дарфуре? Очень может быть.

Тем временем флаер подрулил к телескопическому перрону. Нас — ВИП-персон — выпускали первыми. На правах ВИП-персоны я потребовал соблюдения моего полного инкогнито. Меня вежливо спросили, каким образом, по моему мнению, это может быть достигнуто. Я сказал, что уйду чрез выход «о котором вам должно быть известно». Мне кивнули.

Через запасной выход вывели на летное поле. Там усадили в автобусик для экипажей, пожелали «всего хорошего» и в сопровождении блондинистой стюардессы отправили к зданию аэропорта.

Стюардесса оставила мне свой номер-код и немного помады на моей щеке.

Билеты на «челнок» и на лайнер до Терминала встали Шефу в кругленькую сумму. Все свои чувства по поводу Земной дороговизны я уже излил, повторяться не стану.

Земные «челноки» похожи на фаонские. Как и на Фаоне, они довозят пассажиров до Пересадочной Станции, висящей на стационарной орбите. Дальний лайнер везет пассажиров дальше — к Терминалу. Но, в отличии от Фаона, на Земле еще есть тяжелые корабли, которые, стартовав, уже больше нигде не задерживаются, а летят прямиком к ТК-Земля. На Фаоне половина мест в законодательном собрании принадлежит «зеленым», поэтому мы обходимся одними экологически чистыми «челноками».

Полагаю, Нибелинмус и Мартин выбрали маршрут с пересадкой, потому что прямые рейсы совершаются только раз в неделю — по понедельникам. На вчерашний старт они опоздали — или не досталось билетов. Удостоверившись, что они выкупают билеты и, следовательно, не собираются отступать от намеченного плана, я оставил наблюдение. Зачем, думаю, мозолить им глаза, если они и так никуда не денутся?

По местному времени шел девятый час утра. До регистрации оставалось минут пятьдесят. Это время пассажиры могли убить двумя способами. Способ первый: сесть в вагончик монорельса, быстро домчаться до космопорта, подняться на смотровую площадку и, пока не позовут на регистрацию, глазеть на старты ракет или на гору Джебель Марру, сломавшую гладкий пустынный горизонт. Способ второй: отправиться к космопорту пешком по полуутопленной в песок, застекленной галерее.

Желая размять ноги, я выбрал галерею.

По дороге я размышлял, куда делись филеры. Или — почему я их не вижу. После двух третей пути созрел ответ: Бобер и его начальство убедились, что я следую за Нибелинмусом, причем тем же транспортом, следовательно, нет никакой необходимости устраивать мне персональную опеку. А на Терминала Хармаса они меня встретят. Вероятно, встреча уже готовится…

Стоп. Что-то не так. Куда летят физики?

Джулия говорила, что они летят на Хармас, но потом я уточнил, что транзит у них заказан только до ТК-Хармас. Лайнер до планеты они не заказывали. Почему? Собираются это сделать на Терминале? Нет, так никто не поступает. Все заказывают билеты заранее, иначе проторчишь на Терминале черт знает сколько. Следовательно, их цель — не Хармас, их цель — Терминал Хармаса. Но и моя цель — не планета, а Терминал. По крайней мере — цель начальная.

Неужели провидение позаботилось о том, чтобы я мог расследовать два дела сразу…

Признаться, о краже из сейфа «Монблан-Монамура» я не вспоминал с тех пор, как прочитал Янино послание с приказом от Шефа. Комлог был обязан напомнить мне о задании за день до прибытия на Терминал Хармаса. По моим расчетам, я прибуду туда двадцать шестого апреля. Двадцать пятого апреля начну разрабатывать оперативный план действий. Одних суток мне хватит — задание-то пустяковое: узнать побольше о хозяине похищенного груза — господине Сведёнове, с кем он встречался на Терминале, один садился на корабль или с кем-то из знакомых, с кем общался на корабле, за каким чертом ему срочно потребовалась шкатулка и еще штук двадцать «с кем», « у кого», «как» и «за каким чертом» — все пункты задания были точно определены, аккуратно разграничены и пронумерованы. Дабы окончательно меня добить, против каждого пункта Яна поместила пустой квадратик с аннотацией «Выполнение». То есть, выполнив очередной пункт, я обязан поставить в соответствующий квадратик галочку. За «необгалочные» квадратики я потом отвечу перед Шефом.