Ок-но
Шрифт:
Ларсон в знак протеста фыркнул.
— Вот и я так думаю, — согласился инспектор, — то, следовательно, вы планировали поймать Мак-Магга, как говориться, с поличным. Сознавайтесь, Ларсон, ведь так все и было?
Ларсон фыркнул еще громче.
— Инспектор, никакого задания у меня не было. Кольца сцепились в ходе одного неудачного эксперимента, и я хотел попросить Мак-Магга их расцепить. Другого ответа вы от меня не дождетесь.
Виттенгер расхохотался.
— Вон та девица, — указал он на девушку рядом с Синтией, —
— Шею я предпочитаю никому не подставлять, — гордо заявил Ларсон.
— Когда-нибудь я до нее доберусь… Ну что тебе опять?! — накинулся инспектор на сержанта.
— Вот, господин полковник, расчлененка, — и сержант потряс большим полиэтиленовым мешком. — Нашли у зрителей.
— Что еще за расчлененка?! — опешил Виттенгер.
— Сюда, сюда! Это нам, это нам! — раздались из глубины сцены тихие женские возгласы.
Виттенгер обернулся. Две собранные ассистентки в едва заметных бикини пытались привлечь внимание сержанта.
— Отдай им, — отмахнулся Виттенегер.
Сержант недоуменно пожал плечами, прошел к собранным ассистенткам и высыпал содержимое мешка перед ними на пол. Послышались возгласы: «Ой, это от Мими», «Смотри, я видела такую татуировку у Жужу», «А это грудь Лили», «Чушь, Лили всю жизнь носила второй номер».
Инспектор поворотил нос от этого душераздирающего (телособирающего) паззла. Окинув взглядом сцену, он заметил директора Мьюзик-Холла. Директор стоял на коленях перед вапролоком и умолял его превратиться обратно в конферансье. Вапролок чесал задней лапой чешуйки возле уха и по-собачьи скалил зубы. Отвечать он не хотел.
— Здесь невозможно работать, — пожаловался Виттенгер подошедшему с докладом полицейскому эксперту-криминалисту. Криминалист кивнул.
— Готово? — нетерпеливо спросил инспектор.
Криминалист молча поднес к уху инспектора диктофон. Скрипучий голос заговорил:
«…тело принадлежит мужчине приблизительно сорока стандартных лет, вес приблизительно восемьдесят килограммов, смерть наступила предположительно между восемью и восемью тридцати…»
— К черту! — выругался Виттенгер. — Время смерти мы знаем точно.
Криминалист подержал «паузу», пока инспектор не выругается, затем отпустил.
«…смерть наступила в результате тяжелого повреждения затылочно-теменной области обеих полушарий головного мозга, рассечения эпиталамуса, ожоговых травм в лобных долях… эй, сержант, подержи его ухо…»
Криминалист поспешно промотал вперед.
— К черту! Давай своими словами, — потребовал Виттенгер.
— Здесь все слова мои, — проскрипел криминалист, помахивая диктофоном.
— Я это понял. Давай, не тяни.
Криминалист пошевелил бровями и выдал:
— Задняя часть черепа жертвы была разрушена термодинамическим импульсом, вероятно, значительной мощности…
— А
— После вскрытия.
— Он уже вскрыт, — махнув в сторону тела, заметил инспектор.
— Не там, — возразил немногословный криминалист.
— Хорошо, поставлю вопрос по-другому. Чем он по-вашему был вскрыт «не там»? Импульсным лазером? Бластером?
— После вскрытия, — уперся тот.
— Бластер, инспектор, но довольно мощный, — крикнул Виттенгеру молодой ассистент, возившийся возле тела. — В принципе, ему хватило бы и десятой доли импульса. Стреляли откуда-то оттуда, — он указал на ложи бельэтажа.
— Вечно ты спешишь, — сердито бросил ему старший коллега.
Виттенгер поманил Ларсона.
— Вы видели момент убийства?
— То есть вы все-таки считаете, что стрелял не я… — решил позанудствовать Ларсон.
— Ильинский говорит, что вы и бутербродом в рот не всегда попадаете, а здесь… — инспектор прикинул на глаз, — метра два между вами было.
О Ларсоне я никогда ничего подобно не говорил. О Нимеше из Отдела Стратигического Планирования — быть может, но не о Ларсоне. Ларсон к оружию вообще не прикасается. «У меня для этого есть мозги», — сказал он как-то. «Для чего „для этого“ — для убийства что ли?» — спросил я. Ларсон не нашел что ответить.
Ларсон предложил провести следственный эксперимент.
— С бутербродом или с бластером? — попросил уточнить Виттенгер.
— Возвращаясь к вашему предыдущему вопросу, господин инспектор, момента убийства я не видел.
— Почему? — спросил удивленно инспектор.
Тут вспоминается один звонок. Кто-то позвонил мне домой и попросил позвать «бармена Джона». Я сказал, что они не туда попали. «Почему?» — искренне удивились на том конце провода.
— Потому что смотрел в другую сторону, — ответил Ларсон.
— Я видела! — громко крикнула Синтия Ларсон. — Мак-Магг разговаривал с девушкой, она стояла на ступеньках перед сценой, потом она упала… не знаю, что уж такого он ей сказал… Муж ее подхватил. Мак-Магг, будто бы не замечая, что девушка в обмороке, продолжал что-то говорить без микрофона, потом… потом это случилось…
— Что, это? — переспросил Виттенгер, хотя и так было ясно, что на глазах у Синтии Мак-Маггу снесло полголовы.
— Он упал, — коротко ответила она.
Инспектор посмотрел на криминалиста.
— Не может быть, — сказал тот. — Жертва стояла спиной к зрителям.
— Вы можете говорить? — спросил инспектор у девушки.
Ларсон обратил внимание, что длинные ее волосы были аккуратно собраны в пучок, обнажая худую длинную шею. «Волосы убрала, будто знала, что цепочка запутается,» — подумал Ларсон, — «Пройдоха Виттенгер не ошибся.»
— Да, могу, — тихо прошептала она и попыталась приподняться с кресла.
— Сидите, сидите, — и Виттнгер стал спускаться со сцены. — Я подойду. Как ваше имя?