Ок-но
Шрифт:
— Грустная шутка, — кивнул Элвис. Он был молод, судя по румянцу на гладких щеках — здоров, и раньше времени в рай не собирался. — Чем могу быть полезен? Наша компания предоставляет целый спектр услуг…
Стол подплыл к полу или пол к столу — я не заметил и не почувствовал.
— Я не за этим, — и я назвал себя.
— Детектив?
— Да, нанятый вашим руководством.
— Я уже все рассказал нашему следователю, — быстро пробормотал он.
— Хм, странно, что вас не уволили… Сейчас меня интересует Сведенов. Как вы с ним познакомились?
Вопрос уже сам по себе подразумевал сговор. Стол, кресло
— Он наш постоянный клиент, — пролепетал он.
— Давно?
— Еще до моего прихода на эту должность.
— И он зашел к вам, чтобы застраховать шкатулку?
— Нет, нет, — запротестовал Элвис, — такими мелочами представительство не занимается. Если бы полис выписывал я, ошибки бы не произошло. Дело в том, что страховку на имущество в капитанском сейфе оформляет компьютер после того, как пассажир подтвердил, что намерен лететь данным рейсом и что он согласен с условиями страхования. Предоставление капитанского сейфа — это своего рода дополнительная услуга. Сведенов воспользовался ею, когда подтверждал бронь. А к мне он заходил подписать полис на груз в контейнере.
— Что он вез?
— Как всегда: картины, антиквариат разный…
— И пропавшей шкатулки вы не видели?
— Ни в коем случае! Шкатулку, насколько мне известно, принимал второй пилот.
— Ладно. Итак Сведенов зашел оформлять полис на картины. Дальше что?
— Ничего. Все документы уже были подготовлены нашим центральным офисом. Требовалась только его подпись. Я сказал ему, что контейнер погружен на корабль, все таможенные формальности соблюдены, ему нечего беспокоиться…
— А он выглядел обеспокоенным?
— Нет, не выглядел! Это выражение такое «вам не о чем беспокоиться» — вежливое… впрочем, я вижу, вежливость в вашей конторе не в цене. А у нас — в цене. И я сказал ему: «Господин Сведенов, не извольте…»
— Понял, не трещи!
Он сам виноват — сказал, что хорошим манерам меня не учили. Значит, так тому и быть.
— И больше вы ни о чем не говорили?
— О страховке — нет.
У Элвиса затряслась правая щека. В его-то годы — и уже нервный тик.
— Тогда о чем?
— Он спросил, где находится медпункт.
— А вы тут же предложили ему застраховать здоровье…
— Нет. Зачем страховать больного человека? — искренне удивился Элвис.
— Согласен, мое предположение выглядит глупо. Он был болен?
Элвис задумался.
— По-моему, ему нездоровилось. Теперь я припоминаю… Я спросил его, что с ним. Он ответил, что все в порядке, мол, требуется небольшая консультация. Я объяснил, как найти медпункт. Больше мы не разговаривали — он сразу ушел.
— С чего вы взяли, что ему нездоровилось, если он сказал, что все в порядке?
— Выглядел он бледновато. И тяжело дышал. Я тогда подумал, что он запыхался. До конца посадки оставалось минут пятнадцать.
— Запыхавшиеся люди не бледнеют. Скорее, они краснеют. Вам это не пришло в голову?
— Теперь пришло…
— И теперь вам кажется, что он нервничал.
— Вероятно, да…
— Вероятно кажется или вероятно нервничал?
— Нервничал.
У Элвиса затряслась левая щека, правая — перестала.
— Так какого черта вы болтаете тут мне, что он ни о чем не беспокоился? — С этими словами я сошел с пола, ступил на голограмму неба и шагнул к столу. — Издеваетесь
Элвис вцепился в край стола. Он подумал, что сейчас я схвачу его за шиворот и вытащу из-за стола — так поступают все разъяренные детективы.
— Я имел в виду, что он не беспокоился насчет страховки. Я только страховку имел в виду, больше ничего, поверьте…
— Элвис, — внушал я ему. — Я сейчас спасаю твою задницу. Как ты заметил, я интересуюсь Сведеновым, а не тобой. Если мне по-прежнему придется вытаскивать из тебя слова клещами, я займусь тобою лично. Уяснил?
— Да, господин… господин детектив, уяснил.
— Ты отправил его в медпункт. А он?
— Н-незнаю… сказал спасибо и ушел.
— Куда?
— Думаю, в медпункт.
— Но ведь до посадки оставалось пятнадцать минут. Когда бы он успел?
— Может, не пятнадцать, может — двадцать… — засомневался вконец задерганный Элвис.
— Пришлешь показания в письменном виде, — велел я ему, уходя.
Впрочем, весь разговор я, разумеется, записал. Но вдруг он вспомнит что-то новое. Я же, выйдя из офиса ФСО, вспомнил о Великом Мак-Магге. Вернулся.
— Мак-Магг ничего не страховал?
— Фокусник?
— Да.
— А какой рейс?…
— Тот же, черт побери!
Элвис полез в базу данных.
— Он страховал реквизит — большой такой контейнер…
— Сумма?
— Два миллиона.
— Где медпункт?
— Что? А! Там… — у Элвиса в голове все поперемешалось, он что-то изобразил руками. Наконец выдавил: — Второй уровень, сектор "Е", там вывеска, увидите…
— Будь здоров, — буркнул я и ушел.
На Терминалах Трансгалактического Канала уровни или, что тоже самое, палубы отсчитывают сверху вниз. Зал ожидания с невидимым куполом находился на нулевом уровне. Первый уровень оккупировали представительства коммерческих фирм, обслуживавших Терминал и его пассажиров. В их число входило представительство ФСО. Покинув Элвиса, я дошел до лестницы и спустился на второй уровень. Здесь было потише и попроще. Сразу за выходом с лестничной площадки я увидел светящийся квадрат с двумя стрелками. Стрелка налево предсказывала сектор "А", стрелка направо — сектор "Н". Я повернул налево и, мысленно повторяя алфавит, стал ожидать появления сектора "Е". Коридор опоясывал Терминал по ломанной линии, каждый излом приходился на границу секторов — в общем, разумно. К тому моменту, как я дошел до сектора "Е", я понял, что путь направо был бы на одну букву короче. Под вывеской с красным крестом, полумесяцем и еще пятью-шестью знаками конфессий, признающих традиционную медицину, я свернул налево и толкнул стеклянную дверь. От моего толчка она не распахнулась, как следовало бы ожидать, а отъехала в сторону.
Пациентов не было ни души. Я миновал дверь с надписью «процедурная», две двери без надписей, стоматологический кабинет и «дежурную медсестру». Из последней двери выскочила медсестра в белом чепчике, я перегородил ей дорогу.
— Где?..
— В пятом, — махнула медсестра, проскочив у меня под локтем. Она скрылась в инфекционном боксе.
Табло рядом с дверью в пятый кабинет утверждало, что «прием ведет фельдшер Иван…». Две недостающие буквы легко угадывались, но я не удержался и, просунув голову в приоткрытую дверь, спросил: