Око разума
Шрифт:
– Как ваша рука? – спросила женщина, кивая на его залубеневшую от крови рубашку. – Нам, наверное, надо показать ее врачу.
– Нам? – приподнял он брови.
– Да. Нам, – повторила она. – Может, это синдром Флоренс Найтингейл [3] . А может, просто радость, что осталась жива, хотя я была уверена, что вы меня прикончите. А может, встреча с человеком, обладающим экстрасенсорными способностями, – крутейшее из всего, что со мной случалось… Но, так или иначе, я хочу помочь. Вам нужно выяснить, кто вы такой. Одна голова – хорошо,
3
Так в современной медицине называют синдром хронической усталости. Героиня – возможно, по незнанию – подразумевает не синдром, а эффект Флоренс Найтингейл, заключающийся в том, что лицо, ухаживающее за больным, проникается к нему романтическими чувствами.
– Дурацкая гипотеза, – скривился Холл. – Очевидно, вы очень умны. Я просто пытался сообразить, чем вы отличаетесь от остальных. Не обижайтесь.
– И не думала.
– Не могу выразить, насколько привлекательно для меня ваше предложение. Насколько сбивает с толку и ужасает незнание, кто ты такой… Это состояние невообразимого одиночества. У меня ни единого друга на свете – во всяком случае, насколько мне известно, – и нет даже чувства самоосознания, которое послужило бы мне опорой. – Холл вздохнул. – Но как бы мне ни хотелось прибегнуть к вашей помощи, я вынужден отказаться. Уж поверьте мне, когда я говорю, что мои шансы дожить до заката не так уж и велики. Не могу подвергать вас подобной опасности.
Меган задумалась, и Холл видел, как она борется с собой, не зная, насколько готова упорствовать. Самое увлекательное и интригующее событие в ее жизни обернулось еще и смертоноснейшим. В конце концов стало ясно, что он прав, как бы ни хотелось ей помочь и причаститься к необъяснимому феномену по имени Ник Холл.
– Ладно. Вы правы, – кивнула она и помедлила. – Может, вы и не знаете, кто вы такой, но хотя бы человек вы приличный.
– С чего это вы взяли?
– Ну, поймать меня на слове было бы вам на руку. Но вы не хотите подвергать меня опасности.
– Это доказывает не то, что я приличный человек, – покачал он головой, – а то, что я буйнопомешанный психопат. Поверьте, ни один человек, за которым охотятся подобным образом, не захотел бы ставить на линию огня невинную постороннюю только потому, что она не вовремя оказалась не в том месте.
– Ага, кто бы знал, что не тем местом и временем окажется мой собственный кабинет в обычное рабочее время, – рассмеялась Меган.
Холл уже проникся к ней симпатией, и ее помощь была бы бесценной для понимания происходящего. Две головы действительно лучше, чем одна. А даже если и нет, это оказало бы ему грандиозную психологическую поддержку. Она могла бы стать глазом урагана, неистовствующего вокруг него. Она уже для него ближе всех на свете – ну, хотя бы из тех, кого он помнит. И она знает его секрет. Подтвердила, что он в здравом уме…
Перспектива покинуть ее сейчас, чтобы встретить свою участь в полнейшем одиночестве, казалась такой же устрашающей, как заставить свои пальцы отпустить веревку, вися на высоте сотен футов над зубчатыми скалами. Но придется. Чем дольше он тут остается, тем большей опасности ее подвергает.
И еще ему пришло в голову, что идея
– Одну вещь вы можете сделать, чтобы мне помочь, – сказал он.
Меган выжидательно посмотрела на него.
– У вас есть машина?
Она кивнула.
– Припаркована на задней стоянке. Желтый «Форд Таурус».
– Вы не будете против, если я его позаимствую? Чем дольше я торчу здесь, тем становится опаснее. И им известно, на какой машине я сюда приехал. Но ваш «Таурус» они искать не будут. Мне только надо уехать куда-нибудь еще. Где я смогу залечь на какое-то время, пока накал не спадет.
– Вы говорите прямо как в скверном криминальном телесериале.
– Да я и чувствую себя, как в скверном криминальном сериале, – отозвался Холл. Пошарив в кармане, он выудил две двадцатки из денег, конфискованных у Балдино. – Этого должно хватить на такси до места, где вы сможете забрать машину. Я сообщу вам по электронке, где оставил машину, а где – ключи… – Он помолчал. – А есть другой выход к вашей машине, кроме главного вестибюля?
– Да. Есть пожарный выход. Могу проводить вас туда. Если будете держаться ко мне поближе, никто толком и не заметит кровь у вас на рубашке. Но уже пять, и нам придется обождать еще несколько минут. Выход малость на отшибе, так что мы все равно вряд ли наткнемся на кого-нибудь, но уж лучше перестраховаться…
– Большинство уходят ровно в пять?
– Многие. По крайней мере, в этом крыле. Не то чтобы из-за лени, – поспешила растолковать Меган. – Поверьте, большинство из них пашут по шестьдесят часов в неделю. Но работать они могут где угодно. А сюда приходят только ради секретаря и внешних причиндалов, а заодно чтобы заставить себя вылезти из пижам. Дома же наверстывают. Но по пятницам всем хочется урвать лишний кусочек выходных, вот все и уходят в пять. А то и на пару минут пораньше.
Холл кивнул. Он и не догадывался, что сегодня пятница. Мог бы выудить сведения у кого-нибудь, но это как-то не пришло ему в голову…
Меган потянулась под стол и взяла свою большую сумку из мягкой кожи каштанового цвета с серебристыми деталями. Открыв ее, достала связку ключей, сняла ключ от машины с золотистого кольца в форме сердца и протянула ему.
– У меня есть два условия, – проговорила она, поднимая брови. – Во-первых, четырьмя дверями дальше есть парень по имени Курт Шром. Он нравится мне как друг, но и только. Он хочет, чтобы я отправилась на выходные покататься с ним на лыжах, и клянется, что его интерес ко мне сугубо платонический. Вы можете прочесть у него в мыслях, правда это или нет?
– Нет, – Холл расплылся в озорной ухмылке.
– Ух ты! – удивилась Меган. – Вы смогли найти его рассудок настолько быстро и откопать информацию такого рода?
– Нет, – ответил Холл, по-прежнему с улыбкой. – Мне не пришлось. Он мужчина. А я знаком с вами. Это все, что мне нужно знать, чтобы ответить на вопрос.
В глазах Меган, порадованной комплиментом, заплясали искорки.
– А второе условие? – поинтересовался Холл.
– Как только вы улизнете от негодяев и разберетесь, что к чему, обещайте мне подключить меня к делу. В чем бы оно ни состояло.