Око разума
Шрифт:
То же самое верно и в отношении человечества в целом. Он – редкое исключение, но подавляющее большинство людей сделает что угодно за правильную цену, будь то деньги, власть, престиж или секс. Идея о продаже человеком души дьяволу остается оплотом беллетристики, и люди находят правдоподобным, что человек может пойти на такую сделку, даже в точности зная, с кем имеет дело.
Но прежде чем избрать курс действий, ему надо поговорить с братом. Спросить совета у единственного человека на свете, которого он уважает в полной мере и чье уважение ценит
Его брат корпит над собственным проектом, цели которого не столь возвышенны, как цели проекта самого Деламатера, зато шансы на успех куда выше. Брат всегда считал, что он тратит время на свой проект попусту, что, несмотря на его явный гений в преодолении первого монументального препятствия, это еще ничего не дает: до результата, которого он надеется добиться с помощью имплантатов, по-прежнему лет пятьдесят, и поторопить дело нельзя, какую бы стратегию он ни избрал. Деламатер не сомневался, что этот новый сногсшибательный оборот событий заставит брата пересмотреть свою позицию, а то и бросить свои занятия, чтобы объединить с ним усилия.
– Василий, – наконец сказал он, прерывая свои раздумья. – Мне нужно, чтобы ты немедленно отправился в Бейкерсфилд и возглавил операцию лично. Время любителей прошло, – закончил он, прекрасно понимая, что они отряжали на дело отнюдь не любителей, но Василий на голову выше остальных. И кивком дал русскому понять, что тот свободен.
Василий встал.
– Позвоню, когда буду на месте.
Он сделал несколько шагов к двери, но вдруг обернулся, не доходя до цели.
– Может, я неправильно понял выражение вашего лица, когда звонок был окончен, но вид у вас был такой, словно вы что-то сообразили. Что-то важное. Если так, знать об этом может быть жизненно важно для меня.
Деламатер кивнул.
– Ты прав, – он окинул Василия ледяным взором. – Ты неправильно понял выражение моего лица.
Холл влился в дорожное движение. Сидевшая на пассажирском сиденье Меган Эмерсон закрыла глаза, но поскольку он не мог читать ее мысли, если только Меган сама не транслировала их ему, то не был уверен, что она еще в сознании. Возвращение в ее офис снизило его шансы на выживание, но поступить иначе ему бы и в голову не пришло.
Дает ли это ему какие-нибудь сведения о себе?
Холл принял это как добрый знак, но не питал уверенности, что это дает какое-либо однозначное представление о том, кто он есть – или был. Останется ли трус или вор трусом или вором, если начисто стереть ему память? Или он может стать отважным и благородным?
Позволяет ли незнание о том, что в прошлом ты дрейфил, внезапно обрести отвагу? Являются ли отвага и альтруизм благоприобретенными или врожденными качествами?
Холл понимал, что сейчас не время ломать голову над этими вопросами и даже восторгаться программным обеспечением своих имплантатов, не делающим попыток отреагировать на его размышления поиском в Сети в понимании, что он не ищет ответов в киберпространстве.
Покинув кабинет Меган, он попытался найти себя в «Фейсбуке», как
Холл вызвал поиск пути до ближайшей больницы, но тут же пришел к заключению, что везти Меган туда было бы ошибкой. Ему смутно помнилось, что больницы обязаны сообщать в полицию при поступлении жертв огнестрела, что Сеть и подтвердила несколько секунд спустя.
После пары минут глубоких раздумий он пришел к плану, который ему вовсе не нравился, но ничего лучшего не измыслилось. Холл не имел понятия, сколько времени у него в запасе, так что предпочел перезаложиться на то, что его нет совсем.
Пошарив в киберпространстве, он нашел ближайший мотель – грошовый и вдали от торных путей – «Керн-ривер мотор лодж». Семь минут спустя они уже въезжали на гравийную стоянку мотеля, вдвое превышая допустимую скорость, где позволяло движение, и пять раз проскочив на красный.
Оставив Меган на пассажирском сиденье, Холл вошел в крохотную лачугу, игравшую роль вестибюля, чтобы попросить номер с минимумом соседей и максимумом уединения. Портье – тучный мужчина среднего возраста с бородой, заплетенной в косички – не нашел в его требовании ничего диковинного. Как и в том, что Холл зарегистрировался под именем Джона Смита, расплатившись наличными. Все это навело Холла на мысль, что мотель регулярно имеет дело с проститутками, обслуживающими женатых мужчин, озабоченных своей анонимностью.
Выбор Холла оказался даже лучше, чем он надеялся.
Объехав Г-образную цепочку ветхих номеров, Холл занес Меган внутрь. Когда он поднял ее, веки женщины с трепетом приподнялись на несколько секунд, и она вроде бы едва заметно наклонила голову в знак признательности, но это могло ему и показаться.
Номер был тесным и темным, оснащенным только ванной, кроватью, приставным столиком и маленьким телевизором, выпущенным лет десять назад. И пропах плесенью.
Бережно опустив Меган на кровать, Холл схватил с приставного столика телефон – пережиток былой эпохи, когда мобильники были не у каждого; наверное, им не пользовались много лет. Набрав «911», он услышал ответ уже после второго гудка.
– Я в номере сто восемьдесят семь в «Керн-ривер мотор лодж», – поспешно выпалил он. – Моя жена пыталась вскрыть пакет и очень сильно поранила себе ногу ножницами. Потеряла много крови и не может ходить.
– Она в сознании?
– Да. Но пришлите «скорую» как можно скорей. Ей может понадобиться кровь. Так что позаботьтесь, чтобы бригада прихватила нулевую положительную.
Еще говоря это, Холл заглянул в онлайн и тут же понял, что это не потребуется: нулевая положительная – самый распространенный вид крови. Он уже поднаторел в использовании Интернета, как будто это просто часть его сознания, и добыча информации в киберпространстве стала быстрой и необременительной, как извлечение из памяти хорошо известного факта.