Окольцованный
Шрифт:
— Спасите! — женский голос был очень близко к нам.
— Вот дура! — негромко обругала кричавшую Зина.
А Анна была более активная.
— Заткнись, тупая дура! Будешь орать, тебя сразу сожрут! Прямо сейчас сожрут! Найди дерево и прижмись к нему, закрой глаза и жди! Но молча!
— Девчата! Давайте все им кричать, чтобы они молчали и не двигались. Может от них к себе отвлечем сколопендру. Больше мы им ничем помочь не сможем!
Кричали мы хором. Потом многие, утомив голосовые связки, просто в бессилии сипели и сжимали кулаки. Тварь, судя по
Несколько женщин в голос ревели. В стороне материлась Анна, ругая умирающих в темноте людей.
— Ну как можно быть такими тупыми? Как можно, после предупреждения, продолжать кричать? И ведь точно слышали нас! И понимали же, что опасность рядом! Дебилы!
— Тихо все! Марш в лагерь, и спать! Сегодня я останусь дежурить.
Я ждал рассвет, но думаю, что моя помощь уже никому не понадобиться. После ухода многоножки на холм опустилась полная тишина.
Вообще тишина этого мира кажется мне неестественной. На Земле в любое время и в любом месте можно услышать хоть какие-то признаки присутствия живых существ. Тут тишину нарушало только поскрипывание деревьев, и то, когда был ветер.
Мир стерилен! Те редкие насекомые, которых мы изредка все-таки замечали, скорей всего, такие же попаданцы в этом месте, как и мы.
В эту ночь был первый дождь, который я видел в этом мире. Недолго шел, но намочил, пока я нашел кусок пленки, чтобы прикрыться.
За час до рассвета все-таки пришли Анна и Ольга. Дальше ждали вместе.
В лагере появились первые звуки. Зина начала хозяйничать на кухне.
— Всю ночь многие ныли, — нарушила молчание Аня. — Только час назад последние угомонились. Пожалуй, я сегодня до обеда их напрягать работой не буду.
— Правильно, Аня. И у нас там вроде есть запас вина. Пусть расслабятся немного.
Едва стало чуточку видно, мы веревками подняли один колючий шар, закрывавший проход, и начали спускаться с холма.
— Раз, два, три… — Аня тихо считала, пальцами показывая на места трапезы многоножки, где на траве замечала следы крови. — А здесь так много, что не понятно, сколько человек она тут убила.
Я был не столь эмоционален, как девчата. Выход сюда был скорей дежурным мероприятием, чем спасательной миссией. Поэтому, будучи в Игре прагматиком, я, продолжая наблюдение за местностью, не забывал и о поиске кристаллов. Переходя от одного места ночной трагедии к другому, собрал восемь штук.
— Гриша! — присев за стволом дерева, позвала меня Ольга, показывая в сторону границы с соседями. Там был густой кустарник, на две третьих находясь на территории клана Николая.
Из куста на нас смотрел мужчина. Он лежал на боку, приподняв рукой скрывающую его до этого момента ветку.
— Ну, хоть один живой! Оставайтесь на месте!
Я перебежал к кустарнику и присел рядом с выжившим. Седой мужчина. На вид лет шестьдесят.
— Идти сможешь?
—
— Перелом?
— Щупал себя несколько раз. Вроде бы нет. Что-то с суставами. Болит, сил уже нет молчать! Вначале, как услышал ваши голоса, терпел боль. А под утро стало невмоготу. Хоть вой! Там, дальше в кустах, еще парень. Я его не видел, но уже готов был ползти к нему, чтобы придушить. Стонет время от времени. Звал его. Молчит. Может без сознания. А где я?
— Это потом. Тут не место для лекции. В лагере все поясним. Сейчас девчата подойдут, и перенесем вас по очереди к нам.
— Так я голый! Без одежды почему-то!
— Сюда все такими попадают. Мы двое суток голышом друг перед другом красотами светили. И ничего! Никто от стыда не умер!
Махнув женщинам, я начал тянуть его.
Кроме поврежденной ноги, у него весь правый бок был в ссадинах и гематомах. Пощупав ребра, переломов не обнаружил. Я не специалист, а для транспортировки раненого это знать надо. Для лечения у нас Зина имеется.
— Бегите в лагерь, и зовите всех сюда. Пусть покрывала возьмут для переноски.
Отправив девчат, я полез проверить второго человека.
По фигуре и телосложению это был молодой парень. Лежал лицом вниз, уткнувшись в мох. Ноги поджаты. Вся спина в синяках и кровоподтёках. На голове волос в подсохшей крови. Я присмотрелся. Дышит. Толкнул пальцами. Реакции нет. Или глубокий сон, или без сознания. Надавил на ссадину. Застонал.
— Эй! Парень! Встать сможешь?
— Нет.
Он скорей простонал слово, чем выговорил его.
— Лежи тихо. Скоро перенесем тебя в безопасное место.
Сострадание и помощь, это хорошо. Но и об осмотре зарослей я не забывал. Это уже становилось выработанным правилом. «Сканер», перезарядка умения, и снова «сканер». И сбор обнаруженного, если никто не мешал. Если свидетели, можно вернуться чуть позже. Но это для лагеря. Тут надо пользоваться моментом.
Обследование зарослей принесли девять камней.
Первым перетаскивали пожилого. На покрывале и все вместе. По-другому на крутом склоне не получилось бы. Оставив его за оградой под присмотром Зины, вернулись за вторым. С этим пришлось повозиться. Сам он ничего сделать не мог, а любое прикосновение вызывало у него боль.
Долго так нянчиться было нельзя. Расстелив покрывало, я, не реагируя на его крик боли, резко перекатил на него парня. Потерпит.
В лагере при кухне теперь был еще и лазарет. Повар Зина трансформировалась в доктора Зинаиду Ивановну.
— Аня! Закрепляй, наверно на постоянной основе, ей в помощники Светлану. И по кухонным делам, и по санитарным.
— Да ты, милый, сводник!
— С чего это?
— Один больной, уже дядька в годах. Под стать Зине. Второй, судя по всему, малолетка. Сверстник нашей студентки. Признавайся, так думал?
Спорить с что-то уже придумавшей для себя женщиной было делом бесполезным.
— Тебе бы следователем работать! Скажи лучше, что там по заявкам на колючки наши? Есть какие-то предложения?