Октавия
Шрифт:
– Некоторые говорили, но не все думали так на самом деле.
– А я думаю, - сказал он сердито.
– Может быть, ты не хочешь, чтобы я плыла с вами?
– Хочу, конечно, и… в общем… Гасси очень расстроится.
– А ты представляешь, как трудно будет нам находиться все время рядом?
– Думаю, что это может довести нас до сумасшествия, но лучше уж это, чем совсем никак.
Я шагнула к нему.
– Придется рассчитывать только на наше самообладание.
– О, мне не следовало входить, - послышался голос в дверях.
– Это не в моих правилах…
Мы повернулись, с испугом обнаружив, что
Тут вошла Гасси и засуетилась, наливая кофе. Что ей удалось услышать? Я закусила губу от досады.
Мы начали обсуждать планы на предстоящий уик-энд. Кому что брать, какой выбрать маршрут. От меня было мало проку. Я была слишком расстроена и избегала смотреть на Джереми.
– Когда вы собираетесь выезжать?
– поинтересовался Гарэт, - В пятницу, в середине дня. А ты?
– У меня целый день встречи. Я не смогу раньше пяти.
– Он повернулся ко мне.
– Во сколько ты заканчиваешь работать?
– Я не работаю, - сказала я высокомерно.
– Ну, конечно. Мне следовало догадаться. Все твое время уходит на личную жизнь. Я захвачу тебя.
– Нет, не надо, - сказала я чересчур поспешно.
– Я хочу поехать раньше, с Джереми и Гасси, чтобы помочь им привести яхту в порядок.
Неожиданно его смуглое лицо стало злобной маской.
– Тебе не кажется, что двое влюбленных иногда нуждаются в уединении и что третий лишний?
– Да, поезжай с Гарэтом, Тави, - сказала Гасси, довольная тем, что ее сватовство шло по плану.
– Хорошо, что он поедет не один. Убираться на яхте - мало приятного, но к тому времени, как вы подъедете, все уже будет готово.
– Я не боюсь тяжелой работы, - огрызнулась я.
– Нет, конечно, - примирительно сказала она, - ты сможешь взять на себя заботы по кухне на яхте, если тебе так хочется.
Нет уж. В заводях Темзы не найдешь ресторана, чтобы заказать еду с доставкой па яхту. Я начала зевать.
– Октавия устала, - сказал Джереми.
– Нам пора.
Когда мы спускались по лестнице, снова зазвонил телефон. Гарэт взял трубку на первом этаже.
– Шарлотта, дорогая, рад тебя слышать. Подожди, любовь моя, я провожаю людей.
Он прикрыл трубку рукой.
– Прощаюсь со всеми до пятницы. Скажи свой адрес, - обратился он ко мне.
– Майфэйр, 11.
– Я заеду за тобой примерно полшестого.
– Правда, он забавный?
– спросила Гасси, когда мы вышли на улицу.
– О, черт! Я забыла адреса, которые он мне дал.
Она помчалась обратно в дом.
Джереми и я взглянули друг на друга. На его бледном лице темнели лишь глаза.
– Ты думаешь, Гарэт уловил, о чем мы говорили?
– спросила я.
– Думаю, да. Но это не имеет значения. Разве он тебе нравится?
– Совершенно не в моем вкусе. Он похож на водителя грузовика.
– А кто в твоем вкусе?
– Ты, - сказала я.
Глава третья
Следующий день встретил тридцатиградусной жарой. Лондон сник, а я расцвела. Я чувствовала себя до нелепого счастливой и большую часть дня провела на своем балконе, загорая и уставившись в небо, синее, как глаза Джереми.
Всю неделю я отклоняла любые предложения, и принимала снотворное
В четверг мне снова приснился постоянно преследующий меня кошмарный сон. Он всегда начинается одинаково: мой отец еще жив. Я уже взрослая, но как ребенок цепенею от страха, медленно спускаясь по лестнице, слыша, как все громче и громче ссорятся мои родители. Я не осмеливаюсь зажечь свет, потому что боюсь, что мама начнет кричать на меня. Спустившись вниз, я отчетливо слышу, что говорит моя мама, заплетающимся от выпитого языком: “С меня довольно. Я ухожу от тебя и забираю Ксандра”.
Тут мой отец начинает кричать, что Ксандра она заберет только через его труп. А мама кричит: “Можешь оставить себе Октавию”. А отец возражает: “Я не хочу. Кому к дьяволу нужна эта испорченная Октавия?” “Но кто-то же должен ее взять”, - кричит мама. “Только не я”.
Тут я с криком распахиваю дверь. Я вижу свою мать. От ее красоты ничего не осталось, потому что она пьяна и у нее красное лицо. Они с отцом смотрят на меня с раскаянием и ужасом, стараясь понять, как много мне удалось услышать из их разговора. Тут вдруг мой отец превращается в Джереми, крича: “Мне безразлично, сколько она слышала, я все равно не хочу ее”.
С головой, разрывающейся от крика, я проснулась в холодном поту. Несколько минут я лежала с открытыми глазами, с чувством облегчения прислушиваясь к тому, как успокаивается сердцебиение и кошмар отступает.
Я встала, приняла пару таблеток валиума и дрожащей рукой зажгла сигарету. Мне необходимо было с кем-нибудь поговорить, чтобы убедиться, что я кому-то все-таки нужна. Если бы только я могла позвонить Джереми! Нет, мы были знакомы не в такой степени, чтобы показать ему, насколько я ранима. Я не могла поговорить и с Чарли: не хотела, чтобы все началось сначала. Наткнувшись взглядом на фотографию в серебряной рамке, стоящую на туалетном столике, я вдруг сообразила, что Ксандр должен был уже вернуться из Бангкока. В этот момент Ксандр был единственным в мире человеком, которого я действительно любила и которому доверяла. Не в том смысле, что он будет вести себя прилично и не совершит недостойных поступков, а в том, что он меня любит, и что эта любовь усиливается чувством вины, из-за того, что наши родители всегда обожали его и никогда не любили меня. Ксандр, который был на четыре года старше, с детства всегда принимая мою сторону. Он защищал меня от бесконечно меняющихся нянек, с которыми никогда не уживалась моя мама, а позже от гнева потенциальных и фактических отчимов.
Я взглянула на часы. Было без четверти одиннадцать. Даже Ксандр, никогда не отличавшийся особой дисциплинированностью, должен был уже быть на работе. Я набрала номер компании “Сифорд-Бреннан”.
Секретарша Ксандра была настоящим Цербером, надрессированным на то, чтобы отметать все ненужные звонки, но меня она всегда соединяла. Ксандр подошел к телефону.
– Октавия, милая, я собирался тебе сегодня позвонить, - произнес он в своей обычной медлительной манере ровным голосом, который всегда теплел, когда он разговаривал со мной, что мне было очень приятно.