Октоберленд
Шрифт:
— Даппи! — позвал он, глядя в эктоплазмические тени, смазанные тьмой. — Даппи Хоб!
— Его нет меж нами, — произнес спокойный голос из налетающего ветра.
— Кто ты? — Звук этого голоса, такой отчетливый и гулкий среди тонкого подвывания мертвых, свидетельствовал о присутствии более сильной реальности. — Как твое имя?
— Я Кавал — чародей с Ирта.
— Из какого века?
— Я не из этого мира. Я с Ирта, что среди Светлых Миров — Ирта и его семи доминионов.
— Да, да! — Кости Нокса застучали, как ветви дерева — так
— Даппи Хоб мертв, он убит в Габагалусе. Его забытый призрак странствует по дну океана, связанный ночью Чармом затонувшего континента и сдержанный лучами Извечной Звезды после рассвета. Ты никогда больше не увидишь Даппи Хоба.
— Откуда ты это знаешь, Кавал? И как оказался ты здесь, так далеко от своего мира у начала времен?
— Я, как и ты, чернокнижник. В юности я учился здесь, на Темном Берегу. Тогда меня призвал сюда Даппи Хоб, хотя я этого и не знал. Я знаю это теперь. Став призраком, я узнал многое.
— Покажись мне, Кавал, чернокнижник с Ирта. — Нокс прищурился, ища глазами источник голоса. — Дай мне увидеть твой облик.
— Я здесь, Нокс из Джармо, Нокс с подножий Гор Загрос.
Нокс оглянулся по сторонам, но ничего не увидел, а когда обернулся — перед ним стоял высокий, с коротко стриженными рыжими волосами, с оранжевыми усами, резко подчеркивающими длинные челюсти и суровые очертания рта, точно у изваяния. Одетый в яркую мишуру и синие блестки, он показался Ноксу жестокой маской карнавала.
Мастер ковена вскрикнул, потому что никогда не видел фантома столь полно реализованного, столь подобного человеку. Он вытянул чешуйчатую руку, и видение подалось под его прикосновением как светлая пыль, не восстановившись там, где пальцы притронулись к дрожащей, магнетической структуре.
— О боги! Ты действительно создание первого света! Как ты смог сюда прийти так, что я не заметил твоего спуска с неба?
— Я тебе говорил, меня призвал Даппи Хоб. И он хорошо меня спрятал ради страшной цели — чудовищной надежды подчинить себе самое создательницу миров.
— Царицу Небес, Думузи-абэу, Ускорительницу Жизни в Глубине… — У Нокса закружилась голова, и он попятился на шаг от яркого призрака, испуганный твердым взглядом холодных глаз. — Как это может быть? Неужто чародеи первого света умеют подчинять себе самих богов? Говори правду, мертвец!
Кавал еле заметно улыбнулся.
— Ты призвал меня не затем, чтобы услышать, как Даппи Хоб надеялся подчинить себе создательницу миров и как рухнули его надежды. Зачем я перед тобой, Нокс, научившийся волшебству в Эриду у степных странников, кочевников степей под звездным домом?
— Откуда ты столько знаешь обо мне?
— Когда я впервые попал на Темный Берег, я построил себе лабораторию в небе. Там я собирал очень редкий и невероятно сильный Чарм, не свойственный этому берегу Бездны, чтобы увеличить свою силу в родном мне мире. Уходя, я разбрызгал достаточно этого Чарма,
— Тогда ты знаешь о Бульдоге?
Призрак кивнул, свет откровения блеснул в его глазах.
— Так вот зачем я тебе нужен, Нокс из Октоберленда? Ты хочешь оседлать силу, которую Бульдог, сам того не зная, принес из Светлых Миров, чтобы исцелить свое разрушенное временем тело?
— Ты мне поможешь? — настойчиво спросил Нокс.
— Я всего лишь призрак. Моя сила слишком неверна для каких-либо изменений.
— Не ты, чародей, а Бульдог. Ты поможешь мне получить его волшебную силу?
Кавал показал на мертвую старуху, навзничь лежащую на траве. Грудина у нее была расколота, внутренности багрово блестели в тусклом свете.
— Я был взращен в Сестричестве Ведьм, я дал обет разрушать зло и укрощать безумие. Погляди на то, что ты сделал, Нокс, и скажи мне, достоин ли ты моей помощи.
— Это была старая развалина? — завизжал Нокс. — Когда я ее нашел, смерть уже смыкала над ней челюсти!
— Если она заслуживала уничтожения, разве ты не сидишь в пасти смерти еще глубже и не заслуживаешь такой судьбы еще более? — Кавал придвинулся ближе, его сердитый взгляд стал гневным. — Я твой враг, Нокс. Я враг всех таких, как ты. И если представится случай, я уничтожу тебя!
Нокс взмахнул руками, отбрасывая от себя пышущее гневом лицо, и остался лишь обезглавленный призрак. Нокс ударил в него холодным огнем и бил, пока не остались лишь обугленные тени и вонь горелой блевотины.
Тяжело дыша, он попятился прочь с поляны, оставив голодных призраков пировать на остывающем жаре трупа, и среди них был призрак самой старухи, затюканный, пытающийся найти себя среди оголодавших привидений, а знакомое лицо старухи смотрело, не видя, поверх истерзанного тела.
Широким шагом обозлившегося человека Нокс вернулся к ярким озерцам света возле музея, и за ним стайкой комаров вились призраки. Он разогнал их и пошел по дорожке к планетарию, бормоча про себя.
Кавала, как и любого призрака, можно подчинить себе. Ковен даст Ноксу силу для этого. Он задумался, когда можно будет собрать еще холодного огня, и достаточна ли уже фаза луны, чтобы набрать нужную силу.
Вдруг он остановился. Шелест донесся от живой изгороди у подножия склона, куда спускалась тропинка. В свете фонаря пролегла длинная тень, и старуха вылезла из кустов, держа в руках синие внутренности.
Какой-то прохожий завопил, двое других позвали на помощь. Нокс стоял, не в силах отвести глаз. Он увидел астральное мерцание вокруг идущей шаткой походкой старухи: сила чародея Кавала оживляла ее труп, а лицо ее было резиновой маской с невидящими глазами.