Октоберленд
Шрифт:
— А что же будет с Бульдогом? — слабея, спросил Риис. — Я не могу бросить его на Темном Берегу.
— Ты хочешь привести его на Ирт, разоренный гоблинами? — Изра понизила голос до резкого шепота, не желая будоражить людей за палаткой. — Хочешь вернуться и увидеть Новый Арвар грудой пепла, а свою Джиоти с распоротым животом?
Риис ссутулил плечи, но когда он заговорил, в его голосе звучала холодная решимость.
— Дай мне свое волшебство, ведьма. Я надену метки зверя — и мы убьем гоблинов.
Изра улыбнулась во весь рот:
— Когда покончим с гоблинами, Риис Морган,
Риис угрюмо кивнул и принял маленький темный изумруд, который леди Вон вынула из складок платья.
— Сожми его крепче, — велела она. — Чарм этого наговорного камня вызовет твои метки зверя.
Ради Джиоти он взял изумруд и сомкнул на нем ладонь. Огненная сила вспыхнула у него под веками. Ярче, отчетливей полились звуки: он четко различил стук своего сердца, шепот ведьм, поющих заклинания под вуалями, шум лифта за несколько кварталов, скрип лебедок, поднимающих грузы к дирижаблям от грузовиков.
Резкими стали цвета. Он различил плетение паутинной маски королевы ведьм и за ней — глаза, расширенные, ждущие, пристально глядящие на изменение, охватившее его.
Он посмотрел вниз, на свои руки, на грудь. Кожа покрылась синим дымчатым мехом, будто туманом, который можно было смахнуть рукой. Но когда он попытался это сделать, туман превратился в густую шерсть, плотную как бархат. Забился пульс в мохнатых пальцах, и черные когти полезли из них. Он тут же их втянул и сжал руки в кулаки, замахнувшись на королеву ведьм с воющим ворчанием.
Королева не отпрянула, только потянулась к столу, сбросила хлебцы с тарелки и протянула ему серебряный диск. Овальное зеркало в центре отразило круглую голову с кошачьими ушами и покатый лоб, покрытый коротким синим мехом. Раскосые зеленые глаза мигнули, и искривившиеся в оскале черные губы показали две пары клыков.
Гнев вздернул Котяру на ноги. Сшитые металлом штаны натянулись, раздуваемые упругими мышцами, кожа сапог раздулась. Животная ярость поднималась в нем, заполняя пустоту, оставленную утраченной волшебной силой. Он разъярился от западни, которую, кажется, захлопнула сейчас королева ведьм.
Он смутно припомнил последний сон Рииса и сообразил: сон предсказывал, что чармоделы его запрягут в этом кошачьем виде для ведьм. Он снова взвыл, его кулак обрушился на стол, дробя дерево на взлетевшие щепки. Вылезли когти, и он замахнулся ими на ведьму, полный злобы.
Изра вскочила встать между ними, но леди Вон дала ей рукой знак не вмешиваться. Королева ведьм отбросила вуали, показав круглое лицо, обрамленное короткими каштановыми волосами.
— Если ты должен убить меня, чтобы насытить свою ярость, я не стану сопротивляться, и никто из всего Сестричества не будет за меня мстить. Бей, если должен.
И снова вспомнился сон. Она подставилась под его разъяренные когти, как драгоценный манускрипт, шедевр мастерства ее Сестричества, величайшая надежда Ирта. Когти втянулись.
— А-а-а-ах!
Он повернулся и бросился прочь из шатра.
Изра догнала его, когда он крался через пустырь, пугая бродяг в картонных хижинах и заставляя детей кричать от страха.
— Куда ты?
Котяра злобно глянул и показал клыки.
Изра откинула
— Куда ты, Котяра?
— Отойди с дороги, ведьма. — Он взмахнул перед ней рукой с когтями, в дюйме от ее здорового глаза, настолько быстро, что она едва заметила. Ветер раздул ее вуали. — Не пытайся снова меня скрутить, Изра. Я теперь в пять раз сильнее.
— Спокойно, Котяра. Твой гнев — побочное следствие превращения. Он нерационален, смири его! — Она осмелилась положить руки на его мохнатые плечи и ощутила надувшиеся мышцы. — Ты нам нужен, чтобы победить гоблинов. Помоги нам.
Мольба в ее голосе смирила его звериную жестокость, и Котяра вспомнил, кто он, вспомнил Джиоти и Бульдога.
— Где они? — Он угрюмо глянул на покрытую шрамами ведьму. — Где эти гоблины?
Изра пошла с ним рядом по высокой траве.
— Сначала успокойся. Успокойся. — Она показала на перепуганных детей с вытаращенными глазами и истощенными серыми лицами, выглядывающих из-за одинокого дерева. — Подумай о маркграфине и о том, что бы она от тебя хотела.
Котяра остановился у каменного подножия заброшенного склада. При упоминании Джиоти он склонил голову, блеснув клыками.
— Где эти гоблины?
Кривая улыбка просияла на изуродованном лице Изры, рука ее напряглась на его плече.
— Нам надо будет выследить их, Котяра. Они маленькие, у них мощный и злобный ум. Но они держатся вместе. Они должны тесниться, вызывая телепатическую силу, которая им нужна, чтобы владеть троллями и прочими бестиями. Сестричество нас поведет.
— Нас? — Полосатые впалые щеки скривились в гримасе. — Ты хочешь и дальше меня использовать?
— Нас всех используют, Котяра. Одних ловят на то, что благородно, других — на то, что низменно.
— Я делаю это ради любви — ради Джиоти.
— Любви недостаточно. — Изра смотрела прямо в вертикальную тьму его зрачков. — Против зла ее никогда не достаточно. Вот почему мы должны помогать друг другу. Мы — ведьмы, и мы верим тому, чему учат «Висельные Свитки»: «Люби, и многих найдешь помощников».
9
ОВЕРИ СКАРН
«Столпы примулы», самый изящный храм в Арвар Одоле — многие сказали бы даже «на всем Ирте», — где традиционно происходили коронации пэров с доталисманических времен, был восстановлен волхвом в Новом Арваре с величайшей точностью. Храм состоял из «столпов» — семидесяти семи колонн серого камня с обсидиановыми включениями и дымчатыми прожилками, похожими на мрамор. По каждой из этих высоких колонн вились стебли роз, усеянные бесчисленными розовыми и желтыми цветками. С высокой галереи, которую поддерживали колонны, свисали на толстых цепях фонари, выкованные из черного серебра и зеленой меди, и они освещали лабиринт фигурно подстриженных кустов, карликовых деревьев и многочисленных садов, очерченных гранитными дорожками, некоторые с озерцами и плавающими лилиями, другие с музыкальными фонтанами, дно которых выстлано разноцветным песком или кучками мшистых камней. Здесь находились прославленные стенные сады, воспетые во многих стихах и легендах доминиона.