Октоберленд
Шрифт:
— Ты спасла мне жизнь.
— Нет, я подвергла ее опасности. — Нетте открыла руку в перчатке и показала золотую монету, обрамленную ведьминым стеклом. — Искатель. Я забрала это у него. В нем твой волос.
— Мой волос? Откуда?
— Есть только один верный ответ. — Нетте опустила голову. — Я недостаточно очистила замок перед нашим отбытием. Твой брат…
— Поч никогда бы не нанял убийцу! — твердо произнесла Джиоти. — На меня — нет. Я его знаю не хуже, чем ты знаешь своего брата.
Нетте посмотрела острым взглядом, потом сунула искатель в карман куртки.
—
— Он все еще где-то там. — Джиоти всматривалась в бесформенную темноту джунглей. — Что будем делать?
— А что нам еще делать? — Нетте подняла нож убийцы и протянула его Джиоти. — Надо его найти.
8
ОЧНУВШИЙСЯ МЕРТВЕЦ
Мир замедлялся в желании, как только Мэри Феликс глядела на юг. Нокс звал ее в Октоберленд занять место в круге его ковена. Во всех остальных направлениях повисала серость, оцепенение, безнадежность, и она вместе с Бульдогом двигалась на юг. Они быстро шли по дорогам лесовозов, отступая в лес, когда с ревом проносились машины.
По пути она стала рассказывать ему все, что узнала о его магической силе с Ирта и о Светлых Мирах, описывая мешанину культур под Извечной Звездой с тщательностью, выработанной годами научной работы.
— Кобольды, эльфы и люди — это три основные антропические культуры там, откуда ты явился. В число людей я включаю и саламандр Габагалуса, которые явно имеют человеческую природу. Но мне очень сомнительно, можно ли считать антропоидами огров. Они, несомненно, разумны, но их разум наименее близок к человеческому из…
Она умолкла на полуслове, увидев его чудовищно изменившееся лицо — это лишило ее голоса.
— Твое лицо… — Она остановилась и в ужасе попятилась, так что каблуки глубоко вонзились в гравий. — У тебя вид… совсем другой.
Бульдог дотронулся до своего лица, и пальцы его задрожали в пустоте, где раньше была выступающая пасть.
— И руки!
Мех на руках поредел, а черные ладони обрели охряный цвет. Бульдог согнул пальцы, чтобы увидеть когти, но когтей не было. Он так и сел прямо в придорожный бурьян. Со вчерашнего дня он ощущал себя по-другому, будто лицо у него чужое, а внутренности натягиваются и перемещаются, но не обратил внимания на странные ощущения в странной ситуации.
— Ты теряешь метки зверя! — Мэри присела рядом с ним и огладила его жесткий профиль.
Он сидел неподвижно, пока она пальцами ощупывала его человеческие черты. Изнутри себя он достал силу, но пришлось лезть глубже, чем раньше, и сила эта между пальцами казалась не такой плотной.
— И волшебная сила уменьшается.
Мэри посмотрела на руки — не вернулась ли старость. Руки остались молодыми.
— Ты не изменилась, — заверил ее Бульдог. Он тронул себя за плечи, отметив, что косматый мех сменился жестким волосом. — Наверное, я истощил собственное волшебство.
Она коснулась его, и под волосяным покровом ощутила тепло кожи.
— Это очень интересно, но я не понимаю, что происходит.
— И что мы будем делать? — Бульдог провел пальцами
— На здоровенную гориллу, но все же человеческой породы. — Она встала и ощутила, как натянулось заклятие, наложенное на нее Ноксом. — Мне надо идти, иначе мне станет плохо.
— У меня еще осталась кое-какая волшебная сила. — Он резко поднялся на ноги — босые ноги, вдруг ставшие меньше и ноющие от усталости. — Может быть, я смогу сломать цепь, которая тебя держит.
Они сошли с дороги и нашли среди деревьев скрытую лужайку, поросшую лопухом и крапивой. Бульдог собрал между ладонями всю силу, которую мог удержать.
Но что с ней делать?
Он бросил этой силой в Мэри, и у нее быстрее забилось сердце, сознание прояснилось — но настойчивый зов из Октоберленда остался. А когда она отступила от Бульдога на шаг, он показался ей меньше и не таким косматым.
— Не действует. — Она помогла ему выбраться из кустов на дорогу. — Как ты?
У него на миг закружилась голова, и он согнулся, переводя дыхание. Когда он распрямился, ему пришлось стянуть штаны на поясе.
— Кажется, моей волшебной силы больше нет. — Он посмотрел на коричневую кожу рук и светлые проблески волос. — У меня хотя бы остался язык, который ты понимаешь, и тело, которое вроде бы уместно в этом мире.
— Ты слегка не так окрашен. — Она обошла его кругом, оглядывая массивные мускулы, мощные плечи. — У людей с коричневой кожей обычно не бывает ни светлых волос, ни оранжевых глаз.
Он открыл рот и провел языком по зубам.
— И резцы тоже куда-то девались.
— И клыков больше нет. — Она приложила к животу сжатый кулак. — Пойдем, я должна двигаться. Может быть, поймаем попутку и достанем одежду в ближайшем городке. На тебя будут глазеть, но никто не подумает, что ты из другого мира.
Они побрели дальше по проселку, и через два часа их догнал попутный грузовик. Он притормозил, чтобы их подобрать, но потом водитель рассмотрел гиганта в одних штанах и прибавил газу. Мэри сердито подпрыгивала, выкрикивая ругательства, а Бульдог сел на обочину, расставив босые ноги.
— Давай лучше пойдем, — сказала Мэри, держась за живот. Заклятие усиливалось.
— Как далеко и куда мы вообще забрели?
— Не знаю. Двадцать миль, если не тридцать. — Мэри глянула на небо, чтобы определить, который час, и заметила человека между деревьями на той стороне дороги. Он был высокий, с длинным лицом, и странная одежда будто мерцала в тени деревьев. — Кто это?
Бульдог встал и перешел дорогу. Фигура казалась знакомой. Человек обернут серебряными лентами и золотой фольгой, висевшей мишурными полосами. Кажется, они встречались в каком-то сне. Что-то было знакомое в румяном лице и рыжей бороде, коротко стриженной и открывавшей угловатую челюсть.
— Кто ты? — спросил Бульдог, и не успели еще слова выйти из его рта, как он заметил, что сквозь незнакомца просвечивают деревья. Он отпрыгнул.
— Не бойся. — Призрак махнул рукой, предлагая подойти, — Я мертв, это правда. Но твоя сила пробудила меня. Я с Ирта, как и ты. Меня зовут Кавал.