Октоберленд
Шрифт:
— Да не смотри ты так тревожно, Поч! — искристым смехом рассмеялась Шаи Малиа. — Это наши Милые. Они нам помогут. У них есть сила помощнее денег. Вот это я и пыталась тебе сказать.
Поч задрожал всем телом, пытаясь стряхнуть то, что держало его в этой опоганенной комнате. Складчатые рты кукол изогнулись острыми улыбочками, струйки черной слюны свесились из углов губ. Непроницаемые оранжевые веки затрепетали. И вдруг Поч ощутил себя внутри этих голов-луковиц — в темноте, лишенной пространства и времени, в темноте такой силы, что она закрывала собой миры и все побеги
3
ОКТОБЕРЛЕНД
Летние грозовые облака громоздились над горизонтом Манхэттена. Небоскребы стояли на фоне лилового света, точно боги монолитного времени — их древний ритуальный порядок современная эра осознала лучше своих предков.
Мостовые парили, дрожь тепловых потоков сливалась с водянистым отражением от тротуаров и туманами в концах улиц. А с крыш спускалась дымка, повисающая над жарким дымным городом.
В водонапорной башне с ясеневой обшивкой ждал иной мир. Как только дверной молоток простучал три раза, открылась резная дверь и оттуда пахнуло осенью. С клубом древесного дыма вылетели желтые и багряные листья, подуло ветром, несущим горную прохладу и печаль обнаженных деревьев.
Ковен Октоберленда окружал своих членов вечной порой листопада. Мечтательной прохладой тянуло с балок, где висели сучья, шелестя пожелтевшими листьями. Морозящий поток воздуха шевелил тотемы, вырезанные из яблок и высушенные до морщин. Куклы из кукурузных початков в ярких лохмотьях танцевали среди паутины и пауков, изображая из себя эльфов-скоморохов, подобно крошечным черным марионеткам. В дымном воздухе смешивались вересковые ароматы пучков скрученных трав и бузинных стеблей, усики мелких засушенных цветов укрывали стены, подобно рваному шутовскому кафтану.
Члены ковена в церемониальных туниках сидели на корточках в алом круге, заключавшем в себе большую пентаграмму. В Октоберленде все носили зодиакальные имена, и каждый был избран за качества того знака, который он представлял. Овен со сверкающим лбом и курчавыми серебристыми волосами сидел на востоке, избранный служитель, предводитель своего стада. Слева от него расположились Рыбы — бледная женщина с черными волосами, известный специалист по биологии моря и член правления городского аквариума. Справа от Овна сидел Телец — банкирша с карими бычьими глазами и широкими плечами. Она недовольно глядела на Нокса, который в черном облачении стоял у мшистого пятиугольного обсидианового алтаря.
— Я учуяла тебя той ночью, хозяин, — буркнула Телец, и ее африканские черты угрожающе нахмурились. — Я чуяла, что ты идешь за мной — будто мое время кончилось, и я могу тебе послужить лишь жаром моей крови. Так это было?
Нокс наклонился над алтарем, застеленным покрывалом полночной синевы с вышитыми полумесяцами, и ответил широкоплечей женщине взглядом гадючьих глаз.
— Так это было. Мне нужен был жар крови, чтобы призвать мертвых, чтобы узнать больше о магическом пришельце со Светлых Миров — о Бульдоге.
— Подразумевалось, хозяин, что нас не отправляют на мясо, пока мы еще годимся. — Телец ударила себя кулаком в грудь. — Я все еще сильна. Ты меня испугал, когда я почувствовала,
Остальные сидящие в круге согласно забормотали, и Нокс взял в руку потрескавшийся смолистый посох, узловатый от наплывов, и так ударил по дощатому полу, что задрожали грибные наросты.
— Тихо, вы! Мы на собрании. Говорить можно только по одному. — Он кивнул женщине, все еще прижимавшей к груди сжатый кулак. — Ты права, Телец. Жар твоей крови не был нужен. Я нашел другого. Но если ты полагаешь, что я не могу списать тебя, когда захочу, то ты сильно ошибаешься.
Снова беспокойный шепот прошел по толпе, и снова Нокс грохнул посохом об пол.
— Я до сих пор этого не делал, потому что не было нужды ломать наш круг. Но сейчас особенный момент. И волшебство, которое я вам покажу, вы никогда раньше не видели.
Нокс прислонил посох к алтарю и полез в мерзкого вида урну, стоящую на тарелке кованого коричневого металла. Оттуда он вытащил иглу длиной с палец, покрытую черной смолистой слизью.
— Мне нужен жар крови. — Он повернулся на пятках, показывая кругу капающую ядом иглу. — Мне нужна сила, чтобы притянуть к себе Бульдога. Кто даст мне жар своей крови?
— Не разрушай круг, хозяин, — взмолился Скорпион. — Давай мы вытанцуем дьявола и этот жар пустим в твое заклинание.
— Нет. — Нокс положил иглу на алтарь между двумя толстыми черными свечами. — Ни один танец не вызовет дьявола достаточно сильного, чтобы привести Бульдога. Он — существо из реальности более горячей. Мне нужен прямой жар крови, ничем другим этого зверочеловека не достать. Кто согласен отдавать мне за все, что отдал я вам? Кто?
Никто не шевельнулся, но Телец заскулила, потому что хозяин глядел прямо на нее.
— Я еще слишком молода, — стала она протестовать. — Я тебе служила всего только двадцать лет, я могу прослужить еще двадцать, я знаю, что могу.
Череп Нокса осклабился, показав мелкие разноцветные зубы.
— Двадцать лет полного здоровья. Двадцать лет удовлетворения любого каприза. В чем тебе было отказано? И почему ты теперь отказываешь мне?
— Есть другие, которые служили тебе дольше! — Телец таращила глаза, пытаясь его убедить. — Возьми одного из них! Возьми Близнецов! Возьми Льва! Они уже тридцать и сорок лет наслаждаются твоими дарами!
— Но они не усомнились в моем праве брать жар их крови. — Правой рукой он поднял с алтаря отравленную иглу. — Я со всеми вами был щедр. Деньги, положение, здоровье, свобода от потерь у вас и ваших близких. Кто бы дал вам это все, если не я?
— Хозяин, я прошу прощения! — Телец прижалась лбом к доскам пола, и когда она подняла голову, на щеках ее блестели бисерины слез и пота. — Ты был щедр. Но я еще очень молода. Возьми кого-нибудь из старших, не меня.
— Я могу взять из вас кого хочу и когда хочу! — Улыбка, исказившая распадающееся лицо Нокса, превратилась в гневную гримасу призрака. — Никто из вас не приведен в круг силой. Все служат, понимая, что жар их крови принадлежит мне. Кто-нибудь не согласен?