Оле, Мальорка !
Шрифт:
— Ффууу, — выдохнула Клариса, падая лицом навзничь на остатки подушки и увлекая меня за собой. — В жизни со мной ещё такого не случалось. Боже, как мне не терпится рассказать все Андреа. У нас с ней договор — всегда делиться самыми классными трахарями. Она тебе понравится — она обожает это дело… Ой, мне пора бежать! Папулькин вечно засыпает на вечеринках. Мамулькин требует, чтобы к двум часам мы всегда были дома. Слушай, носовой платок есть?
Мы быстро оделись, осторожно выбрались тем же путем, что пришли, и, уже не
Папулькин по-прежнему дрых без задних ног, а мамулькин, улыбнувшись, сказала:
— Клариса, детка, что-то ты такая растрепанная и раскрасневшаяся. Надеюсь, ты не слишком перетанцевала?
— Нет, что ты, мамочка. Мы с Расселом держались очень степенно. Правда, Рассел?
— Да, очень, — лицемерно кивнул я.
— Нам пора отвезти папу домой, Клариса. Он очень устал.
Повернувшись к почтенному седовласому джентльмену, с которым беседовала до нашего прихода, она протянула ему руку. — Была рада вас видеть, сеньор Сервера. К сожалению, нам пора ехать.
Испанец склонился над её сухонькой ручкой и почтительно поцеловал её.
— Вы доставили мне несказанное счастье, леди Уоринг. — Он повернулся к храпящему папулькину. — Спокойной ночи, лорд Уоринг. Э-ээ… Лорд Уоринг, спокойной ночи!
— А? Что? А, вы уезжаете, Сервера?
— Нет, сэр, насколько я понимаю — уезжаете вы.
— Да? Почему?
— Пойдем, Генри, — сказала мамулькин, беря его под руку. — Спокойной ночи, Рассел, рада была вас повидать. Кланяйтесь вашему отцу.
— Спасибо, непременно.
Клариса протянула мне руку.
— До свидания, Рассел. Я получила огромное удовольствие.
— Я тоже, Клариса.
Чуть поотстав от родителей, она прошептала:
— Как мне с тобой связаться? Позвонить в замок? В нем есть телефон? Ты остаешься здесь на ночь?
— Да. А телефон есть в книге.
— Прекрасно. Андреа просто обалдеет! — Вздохнув, она добавила: — О, Расс, я уже снова хочу!
— В любое время, Клариса.
— Я скоро позвоню.
— Я буду ждать.
— Я верну тебе твой платок. В следующий раз непременно прихвачу свой.
— Хорошо.
— Пока.
— До встречи, Клариса.
Я проводил её взглядом. Походка девушки показалась мне несколько странной — как будто Клариса только что соскочила с лошади.
Что ж, час ночи, а я был ещё полон сил и энергии. Интересно, куда запропастились Патрик и Тони? Если о судьбе Тони я ещё мог строить какие-то предположения, то участь Патрика представлялась крайне неопределенной. Я решил, что пора отправляться на поиски друга.
Прошагав вдоль сосновой рощи, я заглянул в Диско-Парфенон — вдруг Патрик забрел туда потанцевать. Стоя в полумраке, я следил за мелькающими пятнами незнакомых лиц, пока одно из них не подплыло ко мне.
— План?
Я недоуменно воззрился на него.
— Ну — марька? Травка.
— Нет.
— Герик?
— Нет.
— Кокаинчик?
— Опять
— Жопа!
Физиономия растворилось в темноте. Я толкался между танцующими парочками, случайно ловя обрывки фраз.
— … такая огромная и розовая, как зияющий разрез при операции на сердце. У меня тут же упал и больше не вставал. Нет, что ни говори, нельзя снимать влагалище крупным планом…
— … мужчины-испанцы делятся на два типа — быстрые и сверхбыстрые! Ха-ха!..
— … уж я то знаю, как Стелла пробилась в кино, поверь мне. Таланта у неё кот наплакал, зато их продюсер, Мак-Дональд, переимел её во всех позах…
Патрика я нигде не обнаружил.
Выходя, я наткнулся на длинную и тощую девицу с волосами до колен. Руки и ноги, как спички. Твигги рядом с ней показалась бы раскормленной на убой.
— Извини, — брякнул я.
— Поплаваем?
— Что?
Вместо ответа она стала молча извиваться передо мной, как былинка на ветру. Вид у девчонки был такой отрешенный, словно меня и не существовало.
— Прекрасный вечер, — выдавил я.
— Как думаешь — может дождь погубить мои часики?
— Что?
— Понимаешь, я купила вчера часы, но не хочу, чтобы они испортились из-за дождя…
— Ты считаешь, что пойдет дождь?
— Я боюсь, что капля просочится внутрь, и они заржавеют. Поэтому я их и не ношу. Они лежат в сумочке. Всякий раз, как идет дождь, я хватаюсь за запястье, и закрываю их… Мне это надоело, вот я теперь и решила носить их в сумочке. Как думаешь, я права?
Дождей на Мальорке не было уже больше месяца.
— Я… э-ээ… — запнулся я.
— А этого китайца я встретила возле своего отеля в Пальме.
— Вот как?
— Представляешь, он оставил меня на тротуаре! Отвез в Кала-Майор и высадил прямо на тротуаре. Терпеть не могу таких мужиков… никакого уважения…
— Ты должна вести себя поосторожнее, детка. Ты ведь издалека, верно?
— Да, из Канады.
— Ты знакома с Гарри Оньоном?
— С кем?
Она не знала никакого Гарри Оньона.
— А кто тебя сюда привез?
— Вот в том-то и дело… никакого уважения… Я просто горю…
— Слушай, ты извини, но я должен отыскать приятеля…
Она даже не заметила, что я слинял. Я уже достиг двери, а она все продолжала танцевать и бубнить себе под нос.
Я вернулся на дворцовую площадь и хорошенько огляделся по сторонам. На площадках для барбекю по-прежнему суетились повара. Вокруг толпился народ. Я обошел все жаровни, прислушиваясь к голосам, и уже собрался было отправиться на разведку во дворец, когда зычный голос окликнул меня:
— Эй, Расс!
Я обернулся и увидел самого Гарри, который, стоя с кучей приятелей возле вертела с молочными поросятами, уписывал что-то с тарелки. Он жизнерадостно махнул мне вилкой и пригласил подойти.