Омега
Шрифт:
Хатч думала об «Искателях приключений», и о Церкви Откровения, и об «Айленд Спешалтиз». Вчера явились еще четверо: продавец одежды, который хотел привезти несколько аборигенов, чтобы использовать их в качестве моделей для показа новой коллекции в стиле «гумп» («...мы же спасем им жизнь, не забывайте...»), которая, между прочим, весьма отличалась от оригинала; представитель медиагиганта с требованием предоставить им возможность снять катастрофу; фирма, желавшая разработать игру под названием «Омега», и исполнительный продюсер из
Пока Джуди всходила на борт, Коллингдэйл медлил. Затем посмотрел Хатч в глаза.
– Ты хотела бы отправиться с нами?
– Нет, – сказала она. – Я уже слишком стара для этого.
В ожидании вылета Хатч связалась с операторами и получила последний отчет с «Дженкинса». Разумеется, недельной давности – именно столько времени необходимо для гиперсветовой передачи данных с Лукаута. Вот и еще одна ошибка – позволить распространиться названию «Лукаут». Оно вошло в арсенал ночных юмористических шоу и стало дурной приметой. Теперь Хатч понимала, что стоит заняться этим немедленно. Дать звезде имя, что-то вроде «Чейла», и тогда можно было бы назвать планету «Чейла-3». А обитатели стали бы чейланцами. Вполне достойно. Но было поздно. Да, Хатч сплоховала, но почему энергичные ребята из отдела по связям с общественностью Академии сразу не спохватились?
С «Дженкинса» не пришло ничего нового. Там все еще обсуждали лучший способ спуститься и обследовать местность. Хатч не завидовала Джеку, перед которым стояла необходимость принять ряд жестких решений. Оператор прижал к ушам наушники и знаком попросил ее подождать. Он выслушал сообщение, кивнул и поднял глаза.
– Вас вызывает комиссар, мэм.
Это был сюрприз.
– Я отвечу из конференц-зала, – сказала Хатч.
Асквит сидел на палубе яхты, капитанская фуражка была надвинута на глаза.
– Просто хотел проверить, как идут дела.
– Отлично. Я так понимаю, вы не в Женеве.
Он улыбнулся как ни в чем не бывало.
– «Аль-Джахани» вылетает по расписанию?
– Да, сэр. Они собрались и готовы к отлету. – Хатч помолчала. – А что?
– Почему я спрашиваю об «Аль-Джахани»?
– Почему вы заставили меня пройти через все это?
– Я подумал, что будет неплохо, если вы поймете, для чего существует Протокол.
Она села.
– Вы добились своего.
– Хорошо. Хатч, речь не только о гумпах. Мы говорим о прецеденте. Если допустить нарушение Протокола на Лукауте, то кого бы мы ни нашли потом, мы будем их крестить, продавать им тележки с мотором, вывозить существ, чтобы показывать их в цирках. Понимаете?
– Вы действительно считаете, что так и будет?
– Трудно представить противоположное. Я знаю, вы дали им от ворот поворот.
– Всем, кроме СМИ. Они получили ограниченный доступ.
– До меня уже дошли слухи об официальных протестах. Отлично. Я горжусь вами.
Она всегда считала Асквита человеком, который стремится избежать конфликта любой ценой.
– Какие у них шансы, Майкл? У протестующих?
– Нулевые или ничтожные. Если только вы не выйдете из игры.
Хатч опоздала на рейс до Рейгана и, вместо того чтобы ждать три часа, отправилась в Атланту, а затем на глайдтрейне до федерального округа Колумбия. За южной окраиной Ричмонда она попала в снежную бурю, первую в этих местах за десять, а то и больше лет. По мере продвижения на север буря постепенно усиливалась.
Поздним вечером она наконец добралась домой и приземлилась на посадочную площадку среди метели. Тор ждал на крыльце.
Хатч выбралась из такси и побежала сквозь летящий снег. Качнулась открывающаяся дверь, и муж протянул ей горячий шоколад.
– Ну, – сказал он, – мы всех благополучно отправили в страну гумпов?
– Надеюсь, что так. Как Морин?
– Спит. Скучала по мамочке. Кажется, ей не нравится, как я читаю «Джорджа».
Речь шла о «Джордже Манки, говорливом шимпанзе».
Горячий шоколад был вкусным. В доме ярко горел огонь. Хатч поставила чашку и стряхнула с куртки снег.
– Об этом говорят по всем каналам, – заметил Тор. – Дикторы слабо верят в ваши возможности.
– Вероятно, они правы. – Хатч наконец собралась присесть, и тут домашний ИИ (названный в честь шимпанзе, или, может быть, наоборот) запищал: входящий вызов.
– Кто это, Джордж? – спросил Тор.
– Дежурный офицер Академии. Для Хатч.
– Странно. Не могу представить, что стряслось.
Если честно, могла: первой мыслью было, что с «Аль-Джахани» уже начались проблемы.
На экране появилось лицо Джина Килгора.
– Хатч?
– Да. Что у вас, Джин?
– Хотел сообщить, что Гарольд в больнице. Кажется, что-то серьезное.
Хатч понадобилась минута, чтобы понять.
– Что случилось? – спросила она. – Как он?
– Сердечный приступ. Его отвезли в Джорджтаун. Это случилось сегодня днем.
– Вам известно что-нибудь о его состоянии?
– Нет, мэм. Только то, что я сообщил.
– Ладно.
– Он ушел домой рано. Сказал, что неважно себя чувствует.
– Спасибо, Джин. – Она направилась к гардеробу за другой курткой.
– Дженни Килборн заявила, что он несколько лет принимал кардиопрепараты.
– Да, – отозвалась Хатч, – я знаю.
– Но они не думали, что все так серьезно. Если у него и были проблемы, он никому об этом не говорил. Дженни пообщалась с кем-то из больницы. Или из полиции. Я точно не знаю, с кем. Они сказали, его соседка не могла открыть свою парадную дверь из-за снега. Он помог ей откопать вход.