Омикрон
Шрифт:
Стихи…
Это было далеким, потускневшим воспоминанием, таким же, как музыка или история…
Что-то случилось с ними, ведь когда-то не было этой ледяной вселенной, практический смысл которой заключен в борьбе с непонятным, смутно обозначенным противником. Его разум чутко прислушался к себе, и дисциплинированная память тут же подтвердила: да, было иное взросление, но воспоминания о нем вытравлены постоянными, непрекращающимися тренировками последних лет, боевыми вылетами, разборками полетов, изучением всех мыслимых видов вооружений и боевых кибернетических систем.
Семен сидел, чувствуя
Он не мог вспомнить, когда закончились стихи и началась война, поселившаяся в разуме неожиданно, но прочно отодвинувшая на задний план все, что не соотносилось с холодной логикой выживания и победы…
Байты псевдожизни…
О чем она писала? О каком криогенном сне?
Вопросы, заданные самому себе, не нашли ответа ни в душе, ни в разуме. Он не мог поверить тому, что не жил, а спал, ведь все прошлое воспринималось вполне натурально, обоснованно: сначала детство, потом юность, затем…
Шевцов волевым усилием заставил работать саботирующую память и добился неожиданного результата: он вспомнил момент перехода, когда пришло жесткое взрывообразное взросление, вернее трансформация? Этот полувопросительный термин внезапно подсказало собственное подсознание.
Имя… Ее имя? Он должен его знать.
В его мысли внезапно вторгся ровный машинный голос, который он неосознанно воспринимал как женский:
— Система допинг-контроля докладывает о дисфункции процесса обмена веществ. Тебе страшно?
Шевцов не удивился голосу, он помнил, что соединен с кибернетической системой «Фантома», и понимал, что причиной ее беспокойства стали датчики скафандра, контактирующие с телом, — они передали бортовому компьютеру данные о внезапном нарушении состава крови.
Алые огни продолжали скользить вдоль шахты пускового ствола.
— Как мне тебя называть? — обратился Семен к своей электронной напарнице.
— Рабочее название: «Клименс». Бортовая система «Клименс-15», модификация программного пакета «ALONE» [1] . Нужна еще техническая информация, пилот?
1
ALОNЕ – «в одиночестве» (англ.)
— Нет. — Шевцов заметил, что алые огни сменились на желтые, и опустил дымчатое забрало гермошлема. — Ты псевдоинтеллект, насколько я понимаю?
— Да.
— Тогда будем знакомы еще раз. Не называй меня «пилот». Мое имя Семен.
— Принято.
Некоторое время Шевцов сосредоточенно молчал, потом вызвал в памяти образ девушки и спросил:
— Ты видишь ее? Можешь идентифицировать?
— Сканирую. Кейтлин… — наступила короткая пауза.
— Ну? Почему только имя?
— Плохо различима личная карточка, прикрепленная на груди. В твоем воспоминании она сидит вполоборота.
Семен напрягся, вызывая иную вспышку
— Теперь вижу. Кейтлин Вилан, третье звено первой эскадрильи.
— Соедини меня с ней.
— Исполняю.
Огни в стартовом стволе начали менять свой цвет на бледно-зеленый. До момента запуска оставалось менее минуты.
На экране связи появился фрагмент рубки другого «Фантома». Лица пилота, сидящего в кресле пилот-ложемента, не было видно за полупрозрачным компьютеризированным забралом боевого шлема.
— Кейтлин?
— Да? — отозвалась она, не проявив при этом никаких эмоций. — Кто вызывает?
— Семен Шевцов.
— Я слушаю.
— Ты писала стихи, когда мы сидели в салоне перед началом тревоги, — произнес Семен. Он не мог и не умел стесняться, и потому вопрос вышел деловым, сжатым, по существу, как привыкло формулировать сознание любую мысль.
— Да, — подтвердила она.
— Откуда у тебя информация о том, что мы спали? Почему ты писала о криогенном взрослении и цифровой вселенной?
Голова в гермошлеме чуть повернулась, и теперь сквозь дымчатое забрало стали смутно видны черты ее лица.
— Меня разбудили раньше других, — спокойно пояснила она. — Я видела все своими глазами. Мы спали. Я и еще несколько человек помогали в пробуждении остальных.
— Значит, все наше прошлое ненатурально?
— Я не могу ничего утверждать. Я видела огромные залы, сплошь заполненные рядами анабиозных камер, и помогала поднимать из криогенного сна тысячи моих ровесников. — Ее голос внезапно дрогнул на следующей фразе: — А стихи… Они возникли в голове сами собой. Я не знаю почему.
Девушка говорила откровенно, не пытаясь что-либо скрыть, по той причине, что все они не умели лгать, не видели смысла отрицать очевидное или утаивать информацию. Взрослые дети. Это определение лучше всего подходило к каждому из них, но вряд ли такая самооценка могла быть произведена кем-то из юных пилотов, особенно в эти роковые минуты перед стартом.
В рубках двух «Фантомов» синхронно прозвучал один и тот же сигнал.
Связь оборвалась автоматически, и, взглянув на обзорные экраны, Семен увидел, как в конце стартового ствола открылась лепестковая диафрагма люка; через образовавшееся отверстие в космос выметнуло мутное облачко остаточной атмосферы, которое тут же рассеялось, оставив после себя чернь пространства да одинокую немигающую звезду, которая виднелась сквозь открытый тоннель электромагнитной катапульты.
— Приготовиться к ускорению! — пришла команда по внешней связи.
Затылок Шевцова коснулся подголовника.
В следующий миг его «Фантом» начал разгон по наклонному каналу стартового ствола электромагнитной катапульты.
Семен успел заметить, как по бокам промелькнули надстройки базового крейсера «Интерпрайз», и его истребитель, словно пуля, выпущенная из ствола, вращаясь, устремился навстречу яркой россыпи немигающих звезд.
Секунду спустя картина окружающего разительно изменилась.