Омикрон

Ливадный Андрей Львович

Учитывая плотность обороны на ближних подступах к Земле и присутствие в Солнечной системе шестого флота Альянса, такая тактика являлась единственно верной.

Семен Шевцов ощутил первые признаки начавшегося сражения, еще находясь на полпути к внутреннему космодрому.

«Интерпрайз» внезапно содрогнулся от носа до кормы, словно титанический корабль сотрясла судорога.

Сигналы тревоги продолжали выводить свою монотонную трель, но теперь к ним добавились иные угрожающие свидетельства происходящих событий. Свет в радиальном коридоре внезапно мигнул и

погас, но спустя секунду под потолком зажглись тускло-красные плафоны аварийного освещения.

Где-то с гулкой вибрацией опускались аварийные переборки, крупная механическая дрожь продолжала гулять по палубам корабля, резкие боковые толчки, которые сбивали с ног бегущих по коридорам людей, ясно свидетельствовали о декомпрессии части отсеков правого борта…

…Адмирал Табанов находился в этот момент на мостике «Интерпрайза».

Ситуация складывалась — хуже некуда. Корабли противника пробивали метрику пространства уже в состоянии полной боевой готовности, и за каждым всплеском призрачного сияния, выпускавшего в трехмерный космос очередной корабль, следовал немедленный залп всех орудийно-лазерных комплексов главного калибра.

Воцарившийся в космосе хаос еще нельзя было обозначить термином «разгром», но ситуация склонялась именно к такому исходу. Отсек связи тщетно вызывал координаторов из состава подразделений флота — все частоты были забиты плотными помехами…

В такой ситуации оставалось одно: драться. Каждому кораблю следовало самостоятельно избрать цель из множества возникающих вокруг маркеров и контратаковать, но Табанов даже мысленно не мог предположить, сколько капитанов добрались до своих судов, ведь с момента завершения совещания прошло не более пятнадцати минут…

В этом хаосе голова шла кругом. Даже ему, адмиралу флота, далеко не новичку, было чрезвычайно трудно реагировать немедленно и адекватно на ежесекундно возникающие угрозы.

Очередная вспышка гиперперехода оказалась столь близка, что ее бледный свет озарил броню «Интерпрайза», и тотчас же, всего в двух тысячах километров от флагмана, материализовался корабль противника.

Находящийся ниже мостика зал главного поста управления тут же отреагировал разноголосицей докладов и команд… которые безнадежно опаздывали.

— Вспышка гиперперехода!.. Две тысячи километров по правому траверзу!

— Наблюдаю крейсер, класс средний, предположительно «Неустрашимый»!

— Всем орудиям правого борта — беглый огонь по цели!

— Электромагнитные катапульты заряжены на пятьдесят процентов. Семь минут до выхода на стартовую мощность!

На корпусе «Интерпрайза» пришли в движение бронеплиты обшивки, открывая исполинские зевы, откуда подающие суппорта начали выдвигать в космос покатые башни орудийных комплексов. Шахты стартовых катапульт все еще были закрыты, а адмирал уже слышал новые доклады:

— Идентификация завершена. Это «Неустрашимый».

— Наблюдаю по вспышкам: старт истребителей. До сорока единиц.

— Внимание! Находимся под атакой, зафиксирован ракетный залп. Цель — «Интерпрайз». Сорок секунд до разделения боевых частей!

— Всем

зенитным орудиям: Беглый заградительный огонь! — Корпус «Интерпрайза» мелко завибрировал, — это зачастили вакуумные орудия, посылая в космос десятки тысяч снарядов, вслед им вспыхнула и погасла сетка лазерных лучей темно-вишневого цвета, а «Неустрашимый», разрядив стартовые катапульты левого борта, начал медленно разворачиваться, чтобы ответный огонь «Интерпрайза» пришелся на усиленный скат лобовой брони.

— Есть разделение боеголовок. Шестьдесят процентов атакующих кассет уничтожено!

В следующий миг множественные удары попаданий сотрясли исполинский корабль.

Табанову пришлось схватиться за ограждение мостика, чтобы устоять на ногах.

— Декомпрессия в четырех отсеках правого борта! — Секунду спустя пришел доклад оператора. — Пораженные отсеки изолированы. Продолжается накачка стартовых катапульт, девяносто процентов экипажей заняли места по боевому расписанию!

«Интерпрайз», выдвинув в боевое положение орудийно-ракетные и лазерные комплексы, начал поворачивать, отрабатывая двигателями ориентации. В его броне зияло несколько чудовищных дыр, подле которых вихрились выбросы декомпрессии.

— Истребителям прикрытия — старт по готовности! Расчетам орудийных башен — сосредоточить огонь на малых кораблях противника!

Табанов посмотрел на тактический монитор.

Гиперпространственные переходы завершились, и теперь, наконец, командующий мог увидеть более или менее систематизированную картину происходящего.

Все космическое пространство, доступное сенсорам «Интерпрайза», сейчас пестрело красными и зелеными маркерами, которые постоянно перемещались, стремясь занять выгодную для атаки либо обороны позицию. Это был бой без правил, без построения, где все решали секунды и личные качества старших офицеров отдельных кораблей.

Фактор внезапности еще не отыграл своей роковой роли, но большинство кораблей флота уцелело, и теперь зеленые маркеры медленно отходили по направлению к высоким орбитам Земли, чтобы создать пространственный щит на подступах к планете. Алые засечки на тактическом мониторе, обозначающие вражеские корабли, также не стояли на месте. Не группируясь, без образования какого-либо строя, они двигались вслед отступающим крейсерам Альянса, продолжая вести плотный огонь по наиболее крупным целям.

Только сейчас до Табанова начал доходить истинный смысл содеянного им.

Одно дело предполагать, а иное — созерцать собственными глазами плоды совершенных накануне боя радикальных перемен.

Если бы корабли флота по-прежнему оставались под командованием кибернетических систем, ситуация на тактическом мониторе оказалась бы совершенно иной.

— Центральный пост, выделить канал полной телеметрии с бортовых сенсоров «Вулкана»! — отдал он приказ, делая шаг назад, от ограждения мостика к собственному противоперегрузочному креслу.

— Есть, сэр!

Тускло вспыхнули пять мониторов, отражая прямую трансляцию данных с борта автоматического крейсера «Вулкан».