Омикрон
Шрифт:
Истребитель, следовавший слепым курсом, снова включился в бой.
Остановив вращение машины, Шевцов повернул голову, зная, что автоматические орудия сейчас синхронизированы с его взглядом.
Визуальный контакт…
Увеличение цели…
Захват…
Взгляд Семена впился в укрупненное изображение «Гепарда», запутавшегося в перекрестье пульсирующих зеленых нитей, и пальцы машинально сжали сенсорные гашетки.
Четыре
Вакуумные орудия работают практически бесшумно, в основе их конструкции лежит обыкновенный компрессор высокого давления, который разгоняет снаряды посредством сжатого воздуха. Чтобы истребитель не получал обратных импульсов реактивной тяги в момент отделения снарядов от среза стволов, они снабжены специальными компенсирующими соплами, по которым отработанный газ истекает импульсивными толчками, компенсируя тягу выстрелов, поэтому Семен ощутил лишь дрожь в переборках, сопровождаемую отдаленным глубинным звуком работающих эскалаторов ленточной перезарядки…
…«Гепард» все еще находился под оптическим увеличением, когда четыре снарядные трассы полоснули по его броне, взламывая обшивку вражеской машины. Разум Шевцова по-прежнему не поспевал за стремительностью событий: он лишь на мгновение задержал свой взгляд на пораженной цели, но этого оказалось достаточно, чтобы он смог разглядеть подробности содеянного им.
Ранее он никогда не наблюдал подобных картин.
С первых секунд боя его неосознанно тревожили возникающие тут и там белесые декомпрессионные взрывы, но напряженная ритмика космических скоростей не оставляла времени на осмысление визуальной информации.
И вот теперь он увидел, что стоит за каждым облаком мгновенно кристаллизующегося в вакууме газа.
Он отчетливо видел, как среди обломков брони распадающегося на части штурмовика мелькнуло беспорядочно вращающееся человеческое тело, облаченное в незнакомую для глаза гермоэкипировку. Оно летело, словно кукла, среди вихрящихся кристаллов замерзшего воздуха, пока уродливый обломок бронеплиты не пересекся с ним, порвав скафандр и расчленив раскинувшую руки фигуру.
Облако алых замерзающих брызг мгновенно окутало место столкновения, а рваный кусок обшивки полетел дальше…
Семен инстинктивно выключил оптику, словно отпрянул от места события, одновременно задавая себе страшный риторический вопрос:
Что это было?!..
— Ты наблюдал смерть вражеского пилота, — ровно прозвучал в коммуникаторе голос Клименс. — Бортовой ракетный комплект израсходован, — тут же сухо доложила она, — восемь целей из девяти уничтожены.
Семен оцепенело смотрел на экран, где массы обломков разлетались в разные стороны, обтекая его истребитель, словно густой метеоритный рой.
Его шоковое сопереживание чужой смерти длилось недолго, всего несколько секунд, но для спящей души
Разум Шевцова был достаточно логичен и трезв, чтобы понять: за каждым вторым статичным сигналом кроется не уничтоженный компьютер, не конструкция из металла и пластика, а эти алые брызги крови, навек законсервированные ледяным дыханием серебристо-черной бездны.
Из ступора его вырвал голос Клименс:
— Опасный курс.
Семен вскинул взгляд и понял, что его «Фантом», опережая обломки атакованных им штурмовиков, несется на уступчатую глыбу «Интерпрайза».
— Связь с базовым кораблем.
В коммуникаторе зашипела помехами несущая частота, затем Семен услышал прерывистый голос, повторяющий одну и ту же фразу:
— Всем кораблям прикрытия, мы не можем задействовать посадочные вакуум-створы. Зона внутреннего космодрома разрушена. Отходить. Приказываю отходить к низким орбитам Земли!..
— Что это значит, Клименс?! – Шевцов ощущал, что теряет всякий контроль над событиями.
— Базовый корабль получил критические повреждения. «Интерпрайз» фактически уничтожен. Нам приказано отступать.
— Это я понял и без тебя! — Голос Семена внезапно сорвался на хриплый крик. — Что происходит вокруг?!
— Война, — ответил ему ровный голос. — Тридцать секунд до столкновения с «Интерпрайзом». Я прошу передать управление автопилоту.
Шевцов с трудом разжал пальцы рук, которые от напряжения свело судорогой на пористых рукоятках астронавигационных рулей.
Автопилот, перехватив управление, моментально начал маневр, уводя «Фантом» прочь от приближающейся темной глыбы изувеченного космического корабля.
Клименс ввела истребитель в петлю.
Мертвую петлю для внезапно очнувшейся души Семена Шевцова.
В районе низких орбит Земли царил полнейший хаос.
На удалении от планеты продолжал полыхать бой, распавшийся на отдельные очаги сопротивления, которые создавали отступившие к планете крейсера флота, а тут, в десяти тысячах километров от земной тверди, беспорядочно перемещались сотни, если не тысячи малых космических аппаратов, утративших централизованное командование.
Вспышки внезапных столкновений возникали на экранах обзора, они казались окончательным штрихом к картине всеобщего апокалипсиса, заставляя компьютерную систему рывками менять вектор тяги, а разум пилота все глубже погружаться в пучину царящего вокруг хаоса, имя которому — глобальное поражение.
— Расчет, Клименс. Мне нужен расчет безопасного курса.
— Конечная цель?
— Не знаю. — Семен впервые произнес это емкое словосочетание, — он действительно не знал, куда следует прокладывать курс, где кроется шанс на спасение, и вообще возможно ли оно?