Омут
Шрифт:
Если честно, это было даже приятно. Выходит, моя скромная персона была не настолько безразлична Эмми, как она хотела показать. Что до восхитительной вампирши, то я, как любой мужчина, состоящий в том числе из гормонов, просто не мог не реагировать на нее. Но мне бы и в голову не пришло променять Эмми на это обворожительное мраморное изваяние — иначе охарактеризовать девушку я не мог. В ней не чувствовалось жизни, больше всего она походила на лишенную души искусно вылепленную статую.
— Зачем пришла, Лидия? — довольно грубо спросил Дитрих, и на секунду приоткрылась завеса,
— Что за тон? — Блондинка повернулась к зеркалу и принялась внимательно изучать свое безупречное отражение.
Кажется, в эту минуту мир перестал для нее существовать.
Я еще никогда не видел, чтобы кто-нибудь настолько упивался собой. Именно в тот момент ее чары окончательно развеялись, и с тех пор я уже довольно прохладно реагировал на изумительное произведение природы под именем Лидия.
— Что-нибудь случилось, Лидия? — на этот раз не выдержала Эмми.
Вампирша обернулась и удивленно заморгала, как будто только сейчас заметила наше присутствие. Ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и вспомнить, зачем она здесь. И Дитрих, и Амаранта терпеливо ждали, пока это произойдет, я же с самого начала предпочел стоять в сторонке и помалкивать.
— Грэгори просил вас спуститься в подвал, — щелкнув пальцами, вспомнила красавица. В эту минуту миф о том, что все красотки недалекие, уже не казался преувеличением.
Слова Лидии прозвучали для остальных как приказ, и они направились к выходу. Как мне показалось, Эмми сделала это с некоторым облегчением. Я остался стоять около умывальников, не очень-то понимая, что теперь делать.
Но у самой двери Лидия вдруг остановилась и, обернувшись, впервые за все это время посмотрела на меня в упор.
— Чуть не забыла, он должен пойти с нами. — Тонкий пальчик с идеальным маникюром был направлен прямо мне в грудь.
Амаранта насторожилась, а Дитрих, наоборот, заметно повеселел. Но, похоже, Эмми ничего не могла поделать со сложившейся ситуацией и была вынуждена подчиниться. Всей компанией мы вышли в коридор и направились к лестнице, ведущей вниз. Дитрих шел позади, контролируя каждый мой шаг, так что о побеге не могло быть и речи. Впрочем, я и не помышлял бежать. Амаранта никогда бы не причинила мне вреда, поэтому ее знакомые тоже не казались опасными — как выяснилось впоследствии, напрасно.
Спустившись в подвал, мы оказались перед какой-то дверью, и Дитрих не очень-то вежливо втолкнул меня прямо в нее. Я очутился в комнате, где находилось еще трое вампиров. Высокий брюнет с осанкой аристократа, как я уже догадался, был Грэгори. Кажется, именно он здесь заводила. Вампир вальяжно развалился в кресле неподалеку от огромного дубового стола. Собственно говоря, кроме этого самого стола, пары табуреток, стула с изогнутой спинкой и кресла, в котором восседал Грэгори, здесь ничего не было. На подлокотнике рядом с «первым» пристроилась вампирша, которую я видел впервые; ее рука по-хозяйски лежала на плече Грэгори, и несложно было догадаться, что их связывают близкие отношения. У незнакомки были примечательные
В комнате присутствовал еще один незнакомый мне вампир. Скрестив руки на груди, он стоял за спинами сидящих. Лицо этого вампира было лишено всяких эмоций, казалось, ему просто скучно. Я заметил некое подобие жизни в его серых глазах, лишь когда он взглянул на Эмми.
Амаранта с ходу перешла в наступление и, указав на меня, сказала:
— Зачем вы привели его сюда?
Стало понятно, что Эмми упорно продолжает играть в ту же игру, что и вчера, и делает вид, будто мы с ней не знакомы.
— Мне просто показалось, что молодой человек не совсем осознал предупреждение Дитриха, — произнес Грэгори. Его голос звучал по-отечески мягко. — Я лишь хотел убедиться, что ему все доступно объяснили, — при этих словах вампир посмотрел в мою сторону, и по спине у меня побежали мурашки. Возможно, Эмми не так уж преувеличивала степень опасности, которая меня здесь поджидала.
— Уверена, он все уже принял к сведению. Теперь он может идти? — изображая скуку, протянула Амаранта, но никто не двинулся с места.
Несколько секунд прошли в тревожной тишине, но вдруг тот вампир, что стоял дальше всех, направился к Эмми.
— Думаю, ему действительно нечего здесь больше делать, — спокойным тоном заявил он. — У нас есть дела поважнее.
Это послужило сигналом для остальных, и они тоже внезапно потеряли ко мне интерес.
— Лидия, проводи молодого человека к выходу, — махнула изящной рукой темноволосая подруга Грэгори.
Уже будучи на полпути к свободе, я не удержался и окликнул Амаранту, надеясь, что она составит мне компанию вместо Лидии. На свою беду, я не просто назвал девушку по имени, а произнес его уменьшительный вариант. Откуда мне было знать, что так ее звал лишь я один, а вампиры, как на грех, оказались проинформированы на эту тему?
— Эмми, — позвал я шепотом, но у вампиров отменный слух, и меня, конечно же, услышали.
Все тут же застыли. Лидия остановилась и оценивающе посмотрела на меня. Дитрих растянул губы в такой ласковой улыбке, что мне стало не по себе. Вампир с серыми глазами окончательно потерял интерес к происходящему и даже отступил на несколько шагов назад, будто подчеркивая, что не хочет иметь со мной ничего общего. На Эмми страшно было смотреть, такой испуганной она выглядела. А Грэгори напрягся в своем кресле, его глаза стали холодными, как два кусочка льда, и лишь рука молодой «испанки» удерживала его от броска. Я вдруг понял, что совершил непоправимую ошибку, но только еще не знал, какую именно.
— Разве я не учила тебя, солнышко, что обманывать нехорошо, — глядя на Амаранту, тоном заботливой матери произнесла подруга Грэгори.
— Вы все неправильно поняли, — испуганно пробормотала Эмми, но ее реплика прозвучала неубедительно.
— Неужели? — ласково пропел Дитрих, довольно поглядывая в мою сторону. Я неожиданно почувствовал себя аппетитным блюдом для изголодавшегося путника.
— Кто он? — наконец подал голос Грэгори; его слова прозвучали, как раскат грома.