Он, она и ...собака
Шрифт:
Платон сказал, что «благородная ложь» порой необходима. Он, разумеется, говорил о правителях, действующих в интересах граждан. Сейчас это почти оправдывает то, что Билли намеревался осуществить. И уже опаздывал. Нужно было спешить к миссис Чэндлер, если он хотел иметь в своем распоряжении достаточно времени до ее возвращения домой.
Что же они просмотрели? О путешествиях на Багамы, во Франкфурт, в Лас-Вегас они знали. Проследили за махинациями на бирже. Работу для журналов, газет и туристических агентств они могли проследить вплоть до дня и подтвердить документами. Может, больше ничего и нет. Возможно, их подозрения необоснованны. Может,
Такое тоже случалось. Сколько раз — на самом деле бессчетное количество — управление было уверено в преступном умысле кого-либо, наседало на него, буквально дышало в затылок, преследовало, угрожало и вынюхивало только лишь для того, чтобы выяснить: овчинка не стоит выделки.
Он пригладил волосы, взял ключи и отправился к миссис Чэндлер с желанием поступить согласно инструкции. И знал, что не сделает этого. Правила Налоговой службы во многом устарели, а порой были просто несправедливы, но если действия миссис Чэндлер причиняют вред другим людям, это еще хуже.
Завернув за угол, Нина заметила, как из дома выходит Дэниел.
«О черт! — успела она подумать, ныряя под лестницу ближайшего крыльца. — Какого черта я это делаю?» Она вполне может оказаться на этой улице. У нее есть все права находиться здесь! В конце концов, она же должна вернуть Сида домой! Поэтому может встретиться с ним. И что? Почему она ведет себя как полная дура? Опять это чувство вины. Она-то знала, что намерена делать в его квартире, и именно это хотела скрыть.
Внизу, пятью ступеньками ниже уровня тротуара, она прижалась к двери, ведущей в подвальный этаж. В маленьком зарешеченном окошке появилась кошка и сразу же агрессивно замяукала.
— Заткнись! — прошипела в ответ Нина. Подобрала кусочек коричневого стекла, подождала несколько мгновений и осторожно высунула голову из-под лестницы.
И в тот же миг нога Дэниела угодила ей прямо по лбу, заставив Нину потерять равновесие и упасть, Сида — звонко залаять, а кошку — замяукать дуэтом с псом.
— Вы в порядке? — Дэниел, наклонившись, протянул ей руку и бросил Сиду: — Привет, малыш!
— Ох! — только и ответила Нина, потирая голову, на которой уже начала расти шишка.
— Я вас не заметил. Простите. С вами в самом деле все в порядке?
— Я… я была… я не… — Она судорожно пыталась найти объяснение своему пребыванию под лестницей, но не нашлась что сказать.
Похоже, его это нисколько не волновало. Он просто смотрел на нее. И это было так странно! Словно он очарован и вместе с тем огорчен. Он смотрел на нее, но думал о чем-то другом. Или просто нервничал? Ему, кажется, вообще не было дела до того, почему она оказалась в таком неожиданном месте. Черт, она не знала, о чем он думает, но ему явно было неловко.
Она потерла бровь, чуть склонив голову и улыбнувшись, пытаясь понять его.
Наконец он отвел взгляд.
— Ну что ж, — сказал он, — раз вы в порядке, я должен идти. Ужасно опаздываю. Будьте осторожны, Нина.
Ну вот опять! Предупреждение. Как будто у нее на груди написано: «Я собираюсь забраться в дом чужого человека — в ваш дом — и порыться в ваших вещах». Неужели ее видно насквозь? Ей частенько говорили, что все чувства написаны у нее на лице, что в покер ей играть нельзя, что она не в состоянии ничего скрыть. Надо поработать над этим — наказала она себе.
Нина проводила его взглядом
Удаляясь, Билли подумал: один из них все время при встрече сбивает с ног другого. Что бы это значило? Эта Нина, странная собачья нянька, неотъемлемая часть окрестного пейзажа, похоже, становится неотъемлемой частью его жизни.
Он честно старался не смотреть в ее огромные карие глаза. Старался не смотреть, как слегка спутался пробор в ее волосах, отчего ему хотелось поправить выбившийся влево локон, которому полагалось отклоняться вправо. Отчаянно старался подавить желание почувствовать нежность ее кожи, особенно в кошачьем местечке между ключиц, торчавших ровно настолько, чтобы захотелось пройтись по ним пальцами. Он старался не смотреть на нее. Но — и знал, что она заметила — не мог отвести взгляд.
Когда Нина входила в дом Дэниела, щеки ее пылали от смущения и волнения после встречи с ним.
— Пит, — начала она.
— Где бродила, куколка?
— А-а, будни собачьей няньки. Приходим, уходим, собираем дерьмо… — Она потерла набухающую шишку.
— Спасибо, достаточно. Довольно подробностей. Принесла? — спросил он, воровато оглядываясь.
. — На этот раз плата вперед? — Она взяла его руку, развернула ладонью вверх и шлепнула на нее коробку «Губере». — Я ненадолго. Побудь на стреме, ладно?
— Я не знаю, надолго ли он ушел, так что не торчи там целую вечность.
— Пожалуйста, умоляю, позвони, если он придет. Договорились?
— Постараюсь, но по утрам здесь очень людно. Она прошла с Сидом дальше, Пит крикнул ей вслед:
— Не обижайся на меня, если тебя застукают! Нина, не медля, шагнула в лифт.
Билли поднялся на крыльцо миссис Чэндлер. Обернулся, осмотрел улицу. Что задень? Дождь, жара, сырость и Нина. Что-то — может, то, как он заехал ей ногой по голове, да, наверняка именно это — заставляло его тревожиться о ней. Он вздохнул. Ряд кирпичных домов на этой узкой улочке, цветы на окнах, цветы вокруг деревьев, что росли через каждые двадцать футов вдоль дороги, — все это вызывало странное чувство, будто в его жизни недостает чего-то существенного. Чего-то очень важного. Не дома, вообще не вещей, но желания иметь дом, ощущения, что для него это возможно. «Забудь! — скомандовал он себе. — Смирись!»
И позвонил в дверь миссис Чэндлер.
Нина позвонила в дверь Дэниела. Она только что столкнулась с ним на улице, видела, как он пошел к миссис Чэндлер, говорила о нем с Питом, выяснила, что его никак не может быть дома. Но, учитывая события последних дней, ни в чем нельзя быть уверенной.
Разумеется, никто не ответил, поэтому она открыла дверь своим ключом и вошла, спуская Сида с поводка. Он метнулся к миске с водой, как утка к пруду.
А миссис Чэндлер в этот момент отправилась делать прическу и маникюр, и, разумеется, Биллу никто не ответил. Сегодня утро вторника, а именно этим она занимается по утрам каждый вторник. Поэтому Билли достал свой ключ, который он сделал, сняв копию с оригинала. Это все равно что съесть конфетку «Сиз». Вы знаете, что это вредно, но стремление развернуть и съесть настолько сильнее стремления остановиться и подумать, оценить количество жира и холестерола или, как в данном случае, взвесить моральные аспекты. Раз подумав об этом, остановиться он уже не мог. Он был в пути, стремился к цели все дальше, полный вперед. Интересно, что Нина делает в его квартире, приведя Сида домой? Принимает душ?