Он в норме

Чейз Бекки

– Ты слишком напряжен, – она шутливо потрепала его по щеке. – Улыбнись. Нам несколько часов счастливых супругов изображать.

Клинт не отреагировал.

– Давай потренируемся, – не унималась Наташа. – Обними меня.

Он нехотя положил руку ей на талию. Пышная грудь, поддерживаемая корсетом, тут же коснулась шелковых лацканов смокинга.

–Танцевать умеешь? – с игривым прищуром поинтересовалась Наташа, обвивая руками его шею.

Щекой Клинт чувствовал ее дыхание. Наташа прижималась к нему всем телом, провоцируя так бесстыже, что хотелось

взвыть.

– Романофф, тебя совесть не мучает?

– У меня с ней полное взаимопонимание.

От звука ее голоса брюки стали тесными.

– Сейчас как никогда очень хочется наделать глупостей, – промурлыкала Наташа, практически коснувшись его уха губами. – И лишь одна мысль меня останавливает.

– Какая? – он почти скрежетал зубами. И почти сдался.

– Пункт четыре-шесть, – томно выдохнула Наташа.

Клинт сглотнул. Два года назад он почти нарушил это условие контракта.

После проваленного задания оставалось только напиться. И хоть совесть Клинта была чиста – проверка автомобиля мэра не входила в его обязанности – это слабо утешало, вернее, не утешало совсем. Он должен был настоять на повторном досмотре, но не стал упорствовать, и теперь объект был мертв, как и горе-агент, пропустивший взрывное устройство в подголовнике водительского сиденья.

– Двойной, как просили, – бармен поставил перед ним стакан с виски.

Клинт выпил его залпом и оттолкнул обратно:

– Повторите.

Кубики льда жалобно звякнули по стеклу. Интересно, сколько нужно выпить, чтобы отключиться прямо за барной стойкой?

– Готово, сэр, – перед глазами появилась новая порция виски.

Сбоку мелькнула чья-то тень. Клинт незаметно потянулся к кобуре, но тут же расслабился, узнав пряный аромат духов.

– Привет, незнакомец, – одной рукой Наташа обняла его за плечи, а второй подвинула стакан к себе. – Угостишь даму?

Разглядев в ее взгляде тревогу, Клинт отобрал стакан.

– Я не в настроении, милая. Поищи себе другого клиента.

– Уверен? – Наташе почти удалось втиснуться между ним и стойкой.

Клинт демонстративно отвернулся и пригубил виски.

– Неужели я недостаточно хороша, чтобы скрасить досуг одинокого мужчины? – Наташа, дразня, провела языком по его шее.

Бармен ретировался в подсобку.

– Расслабься, Бартон, – прошептала Наташа. – Или ты подчиняешься только приказам?

– Если бы подчинялся, в твоем досье стоял бы статус «ликвидирована».

Клинт понимал, что Наташа дразнит его специально. Раскачивает как маятник, не давая думать о провале. Играет, будучи уверенной, что он придет в себя, не переступив черту дозволенного. Но после изрядной порции алкоголя у него было другое мнение на этот счет.

– Значит, ты хочешь, чтобы я расслабился? – Клинт рывком усадил ее к себе на колени.

От неожиданности Наташа взвизгнула. В ее взгляде читалось облегчение.

– А я боялась, что мне всю ночь придется вытаскивать тебя из депрессии, - добавила она довольным тоном.

– Ошибаешься, я все еще в печали.

Чувственные губы изогнулись в улыбке.

–

Тогда я куплю тебе шоколад – он поднимает настроение.

– Хорошо, - кивнул Клинт. – Люблю сладкое.

Он притянул ее к себе за шею и поцеловал. Под напором его губ она приоткрыла рот… и Клинт понял, что готов уложить ее прямо на барную стойку. Скользнув по животу Наташи, его ладонь поднималась выше, и когда он уже почти коснулся груди, зазвонил сотовый.

– Это Фьюри, – Наташа соскочила с колен Клинта, прижала трубку к уху и отчеканила бодрым голосом: – Романофф на связи.

– Нам пора, – Наташа поправила ему галстук и отстранилась. – Иначе опоздаем на прием.

Они зашли в ресторан одними из последних. Дженклоу обрадовался встрече и, соблюдая этикет, представил членам семьи. Через четверть часа ненужной болтовни Клинт окончательно убедился, что им нужен не конгрессмен.

– Глупцу понятно, что мы пасем младшего сына Дженклоу, – раздраженно фыркнул он, когда Наташа вернулась из дамской комнаты. – Парень усиленно изображает радушие и беззаботность, но при теме Ближнего Востока заметно нервничает. Не туда ли его старший брат сплавил партию оружия?

– А ты молодец, – улыбнулась Наташа. – Сразу заметил.

– Как и «жучок», который ты подсунула ему во время танца.

Договорить он не успел – конгрессмен начал пламенную речь о благотворительности. Не запомнив из нее ни единого слова, Клинт думал только о возвращении в отель. Никогда еще он не был так зол.

– Я допускаю, что Фьюри держит меня за идиота, – начал Клинт, едва они переступили порог номера. – Но ты могла бы…

– Это стандартная процедура оценки, – перебила его Наташа.

– Тогда не забудь отметить в отчете: «объект все еще способен рассуждать логически», – Клинт нервным движением ослабил галстук.

– Ты невыносим, – Наташа обиженно отвернулась.

– Надоел? Так напиши, что я не готов нести службу! – со злобой бросил он ей в спину.

– Хватит! – Наташа запустила в него пультом с тумбочки. – Сколько еще ты будешь упиваться осознанием вины?

Клинт поймал его на лету, отложил в сторону и сжал виски ладонями. Что он творит? Откуда вообще взялся этот психоз? Неужели у Тессеракта есть побочное действие?

– Хотя нет, – продолжала Наташа, приближаясь к нему. – Пусть она гложет тебя. Но за другое.

Она притянула Клинта к себе за шею и поцеловала. Прикосновение ее губ взбудоражило сильнее, чем недавняя когнитивная рекалибровка.

– А как же пункт четыре-ше…

– Не заткнешься – передумаю, – Наташа снова его поцеловала.

Не найдя молнию, Клинт рванул платье по разрезу на бедре. Ткань затрещала. Весь прием он мечтал содрать с нее это платье. И кружевной корсет. И чулки, скрывавшие под плотными резинками кобуру и ножны. Не оставить на ней ни одного клочка чертовой ткани. Он хотел видеть ее всю. Трогать каждый дюйм кожи. Чувствовать, как она послушно приоткрывает губы, и как ее упругий язык дразнит его собственный, а горячие ладони взъерошивают волосы на макушке.