Оно (Том 2)
Шрифт:
– Закрой все, - сказала она, тяжело дыша.– Поспеши, Бен, ради Бога! Они идут!
– Кто?
– Генри и его приятели! Генри сошел с ума, у него нож... Бену этого было достаточно. Он выронил свои конфеты и книжку. Бормоча, он задвинул люк. Верх был покрыт дерном, - тайная Тропа соответствовала названию. Несколько кусков дерна валялись на виду, но это было все. Беверли встала на цыпочки и закрыла окно. Они сидели в темноте.
Она нащупала Бена и в панике прижалась к нему. Они оба стояли на коленях. С внезапным ужасом Беверли поняла, что транзистор Ричи все еще играет где-то в темноте:
– Бен.., радио.., они услышат...
– О, Боже!
Он оттолкнул ее своим мясистым бедром и чуть не уронил в темноте. Она слышала, как радио упало на пол. "Девочка ничего не может сделать, если парни и мужчины останавливаются и смотрят", - информировал их теперь Ричард со своим обычным хриплым энтузиазмом. "Ничего не может поделать!" - вторил ансамбль. "Девочка ничего не может поделать", - так же тяжело выдыхал теперь Бен. Они звучали как два паровых двигателя. Затем вдруг раздался треск.., и тишина.
– О, черт, - сказал Бен.– Я раздавил его. Ричи разозлится. Он потянулся к Беверли в темноте. Она почувствовала, как его рука дотронулась до ее груди, затем отдернулась, как будто обожглась. Она потянулась за ним, ухватилась за его рубашку и притянула его ближе.
– Беверли, что...
– Тсссс!
Он замолчал. Они сидели рядом, обняв руками друг друга, и смотрели вверх. Темнота была еще не полной; на одной стороне люка пробивалась узкая полоска света, а три другие разлиновали окно-щель. Одна из них была достаточно широкой, чтобы дать косому лучу упасть в штаб. Она могла только молиться, чтобы они не увидели его.
Она слышала, как они приближались. Сначала она не могла разобрать слов.., а затем смогла. Она сильнее прижалась к Бену.
– Если она побежала в бамбук, мы легко возьмем ее след, - говорил Виктор.
– Они играют где-то здесь, - ответил Генри. Голос у него был напряженным, слова выходили с большим усилием.– Так сказал сопляк Талиендо. И в тот день, когда у нас была эта несчастная драка, они выходили отсюда.
– Да, они играют в войну, - сказал Белч.
Вдруг прямо над ними раздались тяжелые звуки шагов; крышка, покрытая дерном, ходила вверх-вниз. Грязь падала на запрокинутое лицо Беверли. Один, двое, может, даже все они втроем стояли на двери штаба. У нее свело живот; она должна была прикусить язык, чтобы не закричать. Бен зажал своей большой рукой ее рот и посмотрел наверх, прикидывая, отгадают ли они.., или уже знают и просто разыгрывают.
– У них есть место, - говорил Генри.– Вот что мне сказал сопляк. Дом на дереве или что-то в этом роде. Они его называют своим штабом.
– Я устрою им штаб, если они хотят, - сказал Виктор. Белч разразился хохотом.
Трам, трам, трам, - наверху. Крышка на этот раз немного отошла. Наверняка они заметили ее: обычная земля так не подается.
– Давай посмотрим вот там, у реки, - сказал Генри.– Держу пари, она там.
– О'кей, - сказал Виктор.
Трам, трам.– Они уходили. Бев выдохнула с облегчением через сжатые зубы.., и затем Генри сказал:
– Ты оставайся здесь и карауль тропу, Белч.
– О'кей, - ответил Белч и начал ходить взад и вперед, иногда сходя с крышки люка, иногда возвращаясь
– Я устрою им штаб, если они хотят штаб, - сказал Белч и захихикал. Хихиканье Белча Хаггинса было тихим, утробным звуком.– Устрою им штаб, если они хотят. Хорошо. Очень даже хорошо.
Она поняла, что верхняя часть тела Бена сотрясается в коротких, резких движениях: он втягивал воздух в легкие и выпускал его маленькими порциями. В один тревожный момент она подумала, что он начал плакать, но затем она внимательно посмотрела ему в лицо и поняла, что он борется со смехом. Его глаза, из которых лились слезы, встретились с ее глазами, сделали безумное вращение и отошли в сторону. В слабом свете, который проникал через трещины вокруг закрытого люка и окна, она могла видеть, что его лицо побагровело от напряжения.
– Покажу им штаб, если они хотят, - сказал Белч, и тяжело уселся прямо на середину крышки люка. На этот раз крышка задрожала более тревожно, и Бев услышала тихий, но зловещий треск одной из опор. Крышка должна была поддерживать куски камуфляжного дерна, положенного на ее верх.., а не еще сто шестьдесят фунтов веса Белча Хаггинса.
Если он не встанет, то свалится прямо нам на колени, - подумала Бев, и начала проникаться истерикой Бена. Она пыталась отогнать ее от себя. Краешком глаза она вдруг увидела, как она выталкивает окошко из петель, чтобы рукой дотянуться и толкнуть Белча Хаггинса в спину, пока он сидел там в подернутом дымкой полуденном свете, бормоча что-то и хихикая. Она зарылась лицом в грудь Бена, чтобы отогнать это желание.
– Шшшш, - прошипел Бен.– Ради Христа, Бев... Тррррах. На этот раз громче.
– Выдержит?– снова спросила она.
– Может быть, если он не будет пердеть, - сказал Бен, и через минуту Белч вывел руладу - громкий и насыщенный звук трубы, который, казалось, длился по меньшей мере три секунды. Ребята прижались друг к другу еще плотнее, сдерживая неистовый смех друг друга. У Беверли так сильно разболелась голова, что она подумала, что ее хватит удар.
Затем, очень отдаленно, они услышали, как Генри зовет Белча.
– Что?– завопил Белч, вставая тяжело и с шумом, от чего еще больше грязи упало на Бена и Беверли.– Что, Генри?
Генри что-то крикнул в ответ, Беверли могла разобрать только слова "берег" и "кусты".
– О'кей!– завопил Белч, и его ноги в последний раз наступили на крышку люка. Раздался финальный трескучий звук, он был намного громче, и кусочки дерева полетели на колени Бев. Она в удивлении собрала их.
– Еще пять минут, - сказал Бен тихим шепотом.– Это все, что потребовалось бы.