ОНО
Шрифт:
Из горла Ричи вырвался сдавленный звук. Билл обернулся и вопросительно поглядел на друга.
— Ты прав, — хриплым голосом проговорил Ричи. — Действительно, кажется, что тут обитает призрак. Не представляю, как у тебя выдерживают нервы, когда ты заходишь сюда один.
— Он же б-был, как-никак, м-моим б-братом, — просто ответил Билл. — Иногда м-меня сюда т-тянет.
На стене висели детские плакаты. На одном был изображен Том Весельчак из мультфильма про капитана Кенгуру. Том, сделав кульбит через голову, хватался за руки Крэбби Эпплтона. На другом плакате в енотовых шапках шагали в лес
«Парень, видно, не мастер раскрашивать — то и дело заезжает за контуры, — подумал Ричи и вздрогнул. — Теперь уж он никогда не научится». Ричи перевел взгляд на стол у окна. Миссис Денбро разложила на нем все табели успеваемости Джорджа. Они были полураскрыты. Ричи вдруг осознал, что больше никаких табелей не будет: Джордж умер, так и не научившись не заезжать карандашом за контур, его жизнь навсегда оборвалась, он даже не доучился в первом классе. Эта нелепая правда сокрушила Ричи. Казалось, заключенный в его сознании железный сейф оборвался в бездну. «И я бы мог так умереть! — вскричал в ужасе внутренний голос Ричи. — Любой человек мог бы! Любой!»
— О-о-о! — проговорил он дрожащим голосом. На большее его не хватило.
— Мда-а, — полушепотом отозвался Билл и сел на кровать Джорджа. — Смотри!
Ричи посмотрел в ту сторону, куда пальцем показывал Билл, и увидел на полу фотоальбом. Он был закрыт. «МОИ ФОТОГРАФИИ, — прочел Ричи. — Джордж Элмер Денбро. Шесть лет».
«Шесть лет! — предательски завопил внутренний голос. — Он навечно останется шестилетним. И ведь любой мог бы оказаться на его месте!»
— Он б-был открыт, — сказал Билл. — П-прошлый раз он был открыт.
— Ну а теперь закрылся, — тревожно отозвался Ричи. Он сел на кровать рядом с Биллом и стал смотреть на альбом. — Многие книги закрываются сами собой.
— Страницы, может быть, но не о-обложка. Она с-сама за-захлопнулась. — Билл устремил на Ричи тревожный, многозначительный взгляд, на фоне бледного, изможденного лица глаза его были очень темны. — Но он, видно, хочет, чтобы т-ты его о-открыл. Мне т-так кажется.
Ричи поднялся и медленно подошел к альбому. Он лежал у окна, занавешенного светлыми шторами. Ричи посмотрел в окно и увидел на дворе яблоню. На толстом черном суку висели качели. Они раскачивались взад-вперед.
Ричи снова посмотрел на альбом.
На обрезе виднелось высохшее пятно темно-бордового цвета. «Наверно, кетчуп, — подумал Ричи. — Конечно, кетчуп». Он легко представил, как Джордж смотрел альбом и одновременно ел сосиску или большой гамбургер, политые кетчупом. Джордж откусывает — и кетчуп проливается на альбом. За детьми нужен глаз да глаз, а то они все перепачкают. Но Ричи знал в душе, что это не кетчуп.
Он осторожно прикоснулся к альбому и отдернул руку. Альбом был холодным, а между тем он лежал на свету, было солнечно,
«А ну его к черту! — подумал Ричи. — Не хватает только смотреть этот идиотский старый альбом, разглядывать физиономии незнакомых людей. Надо сказать Биллу, что я передумал. Тогда мы можем вернуться в комнату, полистать комиксы, и вскоре я поеду домой, поужинаю, лягу спать, ведь я ужасно устал. А завтра утром проснусь и уверен: это пятно наверняка окажется кетчупом. Так я и сделаю».
Однако же он раскрыл альбом — раскрыл двумя руками. Казалось, что руки за тысячи миль от него. Ричи принялся разглядывать лица в альбоме: перед глазами замелькали тетушки, дяди, племянницы, дома, старые «форды» и «студебекеры», телефонные линии, почтовые ящики, заборы, частоколы, ярмарка в Эсти, деррийская водонапорная башня и чугунолитейный завод Китченеров.
Пальцы Ричи листали альбом все быстрее и быстрее и неожиданно открыли пустые страницы. Ричи пролистал альбом назад: альбом раскрылся на фотографии старого Дерри приблизительно 1930 года, где были изображены Мейн-стрит и Канал-стрит. Это была последняя фотография.
— Здесь нет школьной фотографии Джорджа, — обратился он к Биллу и посмотрел на него с облегчением и вместе с тем с раздражением. — Ты что мне болтал? Ее здесь нет!
— Ч-что?
— Последняя здесь фотография старого Дерри. — Ричи смотрел на Дерри тридцатилетней давности: старомодные автомобили и грузовики, старомодные светофоры с большими стеклянными шарами, как крупные виноградины, пешеходы на набережной Канала, заснятые в движении. Билл перевернул страницу — больше фотографий не было, дальше шли пустые страницы. Ричи был прав.
«Нет, подожди, не совсем пустые», — отметил он про себя. В одном углу виднелся кармашек, куда вставляют фотографии.
— Она б-была здесь, — сказал Билл и постучал пальцем по кармашку. — В-вот в-видишь.
— Ни фига себе! Куда же она делась!
— Н-не з-знаю.
Билл уже взял у Ричи альбом, сейчас он лежал у него на коленях. Он принялся пролистывать его назад, ища фотографию Джорджа. Через минуту он бросил эту затею, однако ж страницы продолжали переворачиваться. Они открывались и закрывались сами по себе, медленно, но неуклонно; слышался отчетливый шорох, точно тасовали колоду. Билл и Ричи выпучили глаза и снова уставились в альбом.
Альбом опять раскрылся на последней фотографии, больше страницы не переворачивались. Это была фотография в коричневом тоне. На ней был изображен центр Дерри, запечатленный задолго до того, как Ричи и Билл появились на свет.
— Вот тебе на! — внезапно воскликнул Ричи и взял у Билла альбом. В голосе его уже не звучал страх, а лицо выражало крайнее изумление. — Ни фига себе!
— Что? Что т-такое?
— Да это ж мы! Ни фига себе! Е-мое! Смотри!
Билл взял альбом с другого края. Они склонились над ним, как мальчики-хористы над нотами. Билл сделал резкий вдох, дыхание его замерло, и Ричи понял, что Билл тоже заметил.