ОНО
Шрифт:
— Как в кино? — спросил Эдди.
— Как в кино и в то же время не совсем так, — медленно проговорил Бен. — В кино сразу видно, что мумия не настоящая, подделка. В кино страшно, но все равно видно, что это так, понарошку, спектакль вроде. Там она вся обмотанная, повязки чистые, как в больнице. А этот тип… Мне кажется, именно так выглядит настоящая мумия. То есть если бы вы ее обнаружили в лабиринте пирамиды. Только костюм другой.
— К-какой к-костюм?
Бен перевел взгляд на Эдди.
— Серебристый костюм с большими оранжевыми пуговицами-помпонами.
У
— Если ты шутишь, так и скажи. Я до сих пор… мне до сих пор по ночам снится этот тип, что сидел под верандой.
— Я не шучу, — ответил Бен и стал рассказывать, что с ним приключилось. Рассказывал он неторопливо. Начал с того, как вызвался помочь миссис Дуглас сосчитать книги, а кончил пересказом своих кошмарных видений. Он говорил медленно, на слушателей не глядел. Как будто стыдился своих поступков. В продолжение всего рассказа он ни разу не поднял головы.
— Тебе, должно быть, это приснилось, — наконец сказал Ричи. Он заметил, что лицо Бена передернулось, и скороговоркой продолжал: — Так что видишь, не с одним тобой такое случается, Большой Бен.
Ричи встревоженно перевел взгляд с Бена на Билла. Одно дело — обвинять Бена, что ему померещилась всякая чепуха, совсем другое дело — Билла: Билл был в их компании лидером, его уважали. Никто не высказывал этого, да в этом и не было надобности. Билл выдавал идеи, он мог придумать что-нибудь интересное, чтобы было нескучно. Он помнил игры, которые другие ребята уже забыли. Каким-то странным образом все видели в Билле черты взрослого, самостоятельного человека — надежность, серьезность, и это им нравилось. Ребята понимали, что если потребуется, Билл возьмет всю ответственность на себя. По правде сказать, Ричи верил тому, что рассказал Билл, хотя историю его иначе как безумной нельзя было назвать. И может быть, потому он не хотел верить словам Бена и Эдди.
— А с тобой ничего подобного не случалось? — спросил Эдди у Ричи.
Ричи помолчал, затем заговорил было, покачал головой, замолчал и наконец произнес:
— Самое жуткое зрелище, которое я наблюдал в последнее время, это когда Марк Предергаст ссал в Мак-Кэррон-парке. Ни у кого не видел такого безобразного члена.
— А с тобой, Стэн? — спросил Бен.
— Со мной ничего, — поспешно ответил Стэн и отвел взгляд в сторону. Узкое его лицо было бледно, а губы так плотно поджаты, что казались белыми как мел.
— Ч-что-нибудь у т-тебя было т-такое, Стэн? — спросил Билл.
— Нет, я же сказал! — Стэн поднялся и, не вынимая рук из карманов, подошел к ручью и стал смотреть, как вода переливается через плотину и скапливается за вторым затвором шлюза.
— Ну! Отвечай, Стэнли! — визгливым фальцетом проговорил Ричи. Теперь он изображал голос ворчливой бабки. Обычно при этом он, прихрамывая, расхаживал взад-вперед, приложив кулак к пояснице, и зубоскалил для пущего эффекта. И все же, если он и походил на кого в эту минуту, так прежде всего на себя, Ричи Тоузнера.
— Ну, выкладывай, Стэнли. Расскажи бабушке про нехорошего клоуна, и я дам тебе
— Заткнись! — неожиданно вскричал Стэн и, повернувшись, набросился на Ричи. Тот в удивлении отступил на несколько шагов назад. — Заткнись, кому говорят!
— Слушаюсь, босс, — отозвался Ричи, сел на землю и недоверчиво посмотрел на Стэна Уриса. Щеки Стэна покрылись пунцовыми пятнами, однако по-прежнему казалось, что он скорее напуган, чем взбешен.
— Ладно, будет тебе, — спокойно проговорил Эдди. — Не обижайся, Стэн.
— У меня был не клоун, — произнес Стэн. Взгляд его беспокойно перебегал с одного лица на другое. Будто он борется сам с собой.
— М-можешь н-нам р-рассказать, — произнес Билл, тоже стараясь говорить спокойно.
— У меня был не клоун. Это был…
В эту минуту послышался пропитой голос мистера Нелла, и ребята вскочили как ужаленные.
— Господи Иисусе! Что вы натворили! Вы посмотрите! Что это?! Я вас спрашиваю!
Глава 8
КОМНАТА ДЖОРДЖА И ДОМ НА НИБОЛТ-СТРИТ
1
Ричи Тоузнер выключает радио, откуда доносились вопли Мадонны, исполнявшей свой хит «Словно девственница», сворачивает на обочину, глушит мотор «мустанга», который он взял напрокат в транспортном агентстве «Бангор Интернейшнл», и выходит из машины. Ричи слышит, как отдается в ушах его тяжелое дыхание. Он увидел дорожный знак, и когда прочел, что на нем написано, у него по спине пробежали мурашки.
Ричи становится перед «мустангом» и кладет руку на капот. Он слышит урчание остывающего двигателя. Где-то вскрикивает сойка и умолкает. Трещат кузнечики. Такова звуковая дорожка.
Он увидел этот дорожный знак, проехал и снова оказался в Дерри. Спустя двадцать пять лет Ричи по прозвищу «Сквернослов» вернулся на родину. Он…
Глаза обожгло нестерпимой болью, точно в них вонзились иголки, и мысли его оборвались. Ричи сдавленно вскрикивает, вскидывает руки и закрывает лицо. Однажды в колледже он испытал нечто похожее: он проспорил, и ему выдирали ресницу. Тогда болел один глаз. Теперь жуткая боль в обоих.
Но не успевает он прикрыть глаза, боль проходит.
Ричи медленно, в задумчивости, опускает руки и смотрит на шоссе № 7. Он свернул с магистрали у дороги на Этна-Хейвен. Непонятно почему — Ричи и сам толком не знает — ему не хочется въезжать в Дерри по магистрали. Когда он с родителями переезжал на Средний Запад, решив отряхнуть с ног прах мерзкого городишка, магистраль еще не достроили. Да, по магистрали было бы быстрее, но это было бы ошибкой.
Он поехал по шоссе № 9 через спящее предместье Дерри — Хейвен Вилидж, затем свернул на шоссе № 7. Уже распогодилось, небо быстро светлело.