ОНО
Шрифт:
Вот зазывный плакат «Вступайте в скауты». Другой плакат утверждает: «Сегодняшние клубы для молодых девушек дают всестороннюю подготовку женщинам завтрашнего дня». Вот афиша Детского театра, что при Центральном городском клубе. И, конечно, плакат, приглашающий детей присоединиться к летней программе внеклассного чтения. Бен был большой энтузиаст этой программы. Вступающие в общество книголюбов получали карту Соединенных Штатов. Затем, после каждой прочитанной книги и непременного доклада по ней, получали полоску липкой бумаги: оближешь ее, наклеишь на карту. На наклейке указан год присоединения того или иного штата США и сообщается, какие президенты вышли из этого штата, если, конечно, таковые были. После того, как ты получишь сорок восемь таких наклеек, карта заполняется,
Игра стоила свеч! Бен намеревался последовать призыву, изложенному на плакате: «Не теряй времени — занимайся по летней программе внеклассного чтения».
Среди яркого, отрадного буйства красок бросается в глаза простой плакат, приклеенный над контрольным столом у выхода из читального зала; никаких фотографий или забавных рисунков, на белом фоне крупным шрифтом написано:
«ПОМНИТЕ: В 19.00 — КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС.
ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ДЕРРИ».
При одном только взгляде на этот плакат у Бена по спине пробежали мурашки. На радостях после получения табеля успеваемости, в тревоге насчет Генри Бауэрса, в беседе с Беверли он совершенно забыл про комендантский час и про убийства, о которых было столько разговоров в городе.
Много споров велось о том, сколько всего совершено убийств, но, по общему мнению, начиная с зимы в Дерри произошло по меньшей мере четыре убийства или пять, если считать Джорджа Денбро; многие полагали, что смерть его была случайной. Однако никто не сомневался в злодейском убийстве Бетти Рипсом. Ее нашли неподалеку от водонапорной башни на Аутер Джексон-стрит — труп тринадцатилетней девочки был изуродован до неузнаваемости и вмерз в грязь. Об этом не сообщалось в прессе, ни один взрослый, естественно, не говорил об этом убийстве Бену. Он узнал случайно: подслушал разговор на улице.
Примерно через три с половиной месяца после убийства Бетти Рипсом, вскоре после открытия рыболовного сезона, один рыбак в двадцати милях от Дерри выудил из воды нечто, что он поначалу принял за палку. Это была рука, точнее сказать, кисть в четыре дюйма длиной. Все, что осталось от руки, как после выяснилось, руки девушки. Крючок зацепил ее между большим и указательным пальцами.
Полиция обнаружила останки Черил Ламоники в семидесяти ярдах вниз по течению ручья. Труп застрял у упавшего в воду дерева, перегородившего ручей прошлой зимой. По чистой случайности весенний паводок не вынес его в Пенобскот, а оттуда — в открытое море.
Ламонике было шестнадцать лет. Она была уроженка Дерри, в школу не ходила: три года тому назад она родила дочь. Жила с дочерью у родителей. «Черил бывала иногда психованной, а так в душе она кроткая, добрая, — рыдая, рассказывал в полиции ее отец. — Энди, ее дочь, все спрашивает: «Где мама?» Что ей теперь ответить? Не знаю».
Черил Ламоника пропала без вести, а через пять недель обнаружили ее труп. Расследование ее гибели началось с весьма логичного предположения: ее убил один из ее дружков. А их у нее было много. Некоторые из них были с бангорской авиабазы. «Хорошие ребята, почти все хорошие», — сообщила на следствии мать Черил. Одним из этих хороших ребят оказался сорокалетний полковник авиации, женатый, с тремя детьми, проживающими в Нью-Мексико. Другой к тому времени угодил в тюрьму Шоушенк за разбой. «Кто-нибудь из дружков, — считала полиция. — А может быть, гастролер, сексуальный маньяк».
Если предположить, что это сексуальный маньяк, то, по-видимому, он был неравнодушен и к мальчикам. В конце апреля учитель неполной средней школы во время урока природоведения на открытом воздухе обнаружил красные теннисные туфли и синий вельветовый детский комбинезон. Они торчали в жерле трубы на Мерит-стрит. В конце улицы стояли козлы для пилки дров. Асфальт был разбит еще с прошлой осени. В этом месте улицу пересекало шоссе.
В трубе обнаружили труп трехлетнего Мэтью Клементса. Всего лишь за день до этого родители сообщили в полицию об исчезновении малыша. Фотография была помещена на первой полосе деррийской газеты «Ньюс»: темноволосый мальчик
Этот случай переполнил чашу терпения начальника полиции Бортона. На экстренном заседании муниципалитета он предложил со следующего же дня ввести в Дерри комендантский час начиная с 19.00. Предложение было принято единогласно, и на другой день комендантский час вступил в силу. Маленькие дети должны были находиться под присмотром хотя бы одного «компетентного взрослого» — так, во всяком случае, говорилось в постановлении, опубликованном в деррийской газете «Ньюс». В школе Бена месяц тому назад прошло специальное собрание. На сцену в актовом зале поднялся начальник полиции и, засунув толстые пальцы за пояс с кобурой, стал уверять детишек, что им нечего волноваться, надо только соблюдать элементарные правила: не вступать в разговор с незнакомыми людьми, не садиться в машины, когда какой-нибудь взрослый предлагает довезти тебя до дому, если, конечно, это не давнишний, добрый твой знакомый, всегда помнить, что человек в полицейской форме — твой друг, и выполнять предписания о комендантском часе.
Две недели назад один мальчишка (Бен знал его лишь в лицо, он учился в параллельном классе) заглянул в водосточный люк на Ниболт-стрит и увидел, что там плавает много волос. Этот мальчишка — звали его то ли Фрэнки, то ли Фредди Росс — промышлял в поисках всякой всячины, которую он выуживал из труб благодаря собственному изобретению — особому устройству, которое он называл «фантастическая жвачка». Когда он говорил о нем, создавалось впечатление, будто он даже про себя думал о своем открытии с большой буквы, как будто его название выведено на рекламном щите и светится неоном. ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ЖВАЧКА представляла собой березовую ветку с большой нашлепкой в виде резиновой жвачки на конце, этакого большого комка жвачки. В свободные от уроков часы Фредди (или Фрэнки) ходил по Дерри и заглядывал в разные канализационные люки и трубы. Иногда ему попадались деньги — большей частью монеты в один цент, но бывали и десятицентовики и даже четвертаки (впоследствии по каким-то ему одному известным причинам он называл их «водяными монстрами»). Заметив монету, Фредди пускал в ход свою фантастическую жвачку. Достаточно было просунуть ее сквозь решетку люка — и считай, монета у тебя в кармане.
Бен был наслышан об этом ловце удачи и его фантастической жвачке задолго до того, как этот энтузиаст снискал всеобщую известность: обнаружил труп Вероники Гроуган.
«Тупой грязнуля», — сказал ему как-то Ричи Тоузнер, имея в виду этого Фредди.
Тоузнер, худой как палка парнишка, ходил в очках. Бен подумал, что без очков Ричи, наверное, видит не дальше своего носа: в непомерно больших его глазах, спрятанных за толстыми линзами, постоянно читалось неприкрытое удивление. У Тоузнера были огромные, выступающие вперед резцы, за что его прозвали Бобер. Он учился в одном классе с Фрэнки (или Фредди).
— Весь день шастает со своей палкой, сует ее в канализационные люки, а потом всю ночь жует жвачку на конце этой палки.
— Фу, гадость, — вырвалось у Бена.
— Точно тебе говорю, братец кролик, — уверил его Ричи и направился по своим делам.
Фрэнки (Фредди) шарил в люке фантастической жвачкой: ему казалось, что зацепил парик. Может, парик удастся просушить, подумал он, тогда он подарит его матери на день рождения. Он выуживал свою находку несколько минут и уже хотел плюнуть на это дело, как вдруг из грязной воды показалось лицо с приставшими к белым щекам опавшими листьями, лицо с впалыми глазницами, залепленными грязью.