ОНО
Шрифт:
— Это из дымовой трубы? — спросил Уилл.
Майк кивнул головой.
— Ты в нее залезал?
Майк снова кивнул.
— Что-нибудь видел там? — поинтересовался Уилл, затем, словно решив обратить все в шутку, серьезным тоном спросил: — Может быть, клад нашел?
Майк слабо улыбнулся и помотал головой.
— Ну ладно, ты только, смотри, матери не говори, что вымазался в трубе. А то она сначала убьет меня, а потом тебя. — Он еще внимательнее посмотрел на сына. — Майк, с тобой все в порядке?
— Что?
— Лицо у тебя серое, изможденное.
— Наверное, устал
— Не надо. Я уже давно копаюсь с этими болтами. Ступай в дом, помойся.
Майк направился в дом, но отец окликнул его. Майк обернулся.
— Не хочу, чтобы ты туда ездил. Больше не езди, пока не распутают это дело и не поймают убийцу… Ты, это самое, никого там не видел? Никто тебя не преследовал? Может, кто окликал, грозил, а?
— Никого там не было. Там вообще безлюдно, — ответил Майк.
Уилл кивнул головой и закурил сигарету.
— Думаю, зря я тебя туда послал. Эти старые заброшенные места… иногда бывают опасны.
Взгляды их встретились.
— Хорошо, папа, — проговорил Майк. — Я-то, во всяком случае, больше туда не поеду. Страшновато там.
Уилл снова кивнул.
— Чем меньше слов, тем лучше. Я говорю про это… Ну ладно, ступай. Почистись, помойся. А матери скажи, чтобы она отварила еще четыре сосиски.
Майк сделал так, как сказал ему отец.
6
«Выкинь это из головы, — подумал Майк Хэнлон, глядя на две борозды, ведущие к бетонному парапету. У парапета след обрывался. — Выкинь это из головы, может, это приснилось тебе, почудилось».
На краю парапета виднелись пятна засохшей крови.
Майк посмотрел на них, затем глянул вниз. Мимо плавно катились потоки черной воды. Грязная желтая пена прибилась к стенам Канала, иногда ее отрывало течением, и, петляя и изгибаясь, она уносилась прочь. На мгновение — всего лишь одно мгновение — два сгустка пены слились воедино, и образовалось лицо — лицо мальчика, взгляд его был устремлен на Майка. Его глаза казались самим воплощением боли и ужаса.
У Майка оборвалось дыхание, точно он проглотил колючку.
Пена разомкнулась — и лицо пропало, но в тот же момент справа раздался громкий всплеск. Майк метнул взгляд в ту сторону и немного попятился. На мгновение ему почудилось, что в тени у отводной трубы что-то мелькнуло.
Мелькнуло и исчезло.
Его прошиб холодный пот. Весь дрожа, Майк сунул руку в карман, достал нож, найденный в траве, и бросил его в Канал. Раздался отрывистый всплеск, по воде пошли круги, течение вытянуло их в наконечник стрелы огромных размеров. Еще миг — и на воде ничего не осталось.
Остались лишь страх, сдавивший горло, и убежденность, что кто-то, затаившись рядом, наблюдает за ним, прикидывает шансы и выжидает удобного случая, чтобы напасть.
Майк повернулся. Он хотел неторопливо дойти до велосипеда: побежать значило бы возвеличить страх и уронить себя. Но в этот момент снова раздался всплеск. На сей раз он прозвучал
Что-то приближалось. Майк услышал шаги. Кто-то шел вразвалку, волоча ноги.
Майк привстал с седла, нажал на педали и, не оглядываясь, пулей вылетел на Мейн-стрит. «Что вдруг на меня нашло? — думал он. — Зачем я побрел к Каналу?.. Что меня так притягивало?»
Он попытался переключиться на хозяйственные дела и заботы. Он будет думать только о них и ни о чем больше. И вскоре это ему удалось.
Когда на следующее утро он увидел заголовок: «ПРОПАВШИЙ МАЛЬЧИК. НОВАЯ ВОЛНА СТРАХОВ», Майк вспомнил складной нож, который он выбросил в Канал. Нож с нацарапанными инициалами «Э. К.». Вспомнил он и пятна крови на траве.
И еще след, обрывавшийся у парапета.
Глава 7
ПЛОТИНА НА ПУСТЫРЯХ
1
Если смотреть на Бостон со скоростного шоссе без четверти пять утра, он кажется городом мертвых, как будто на него обрушились беды — чума или проклятие Божье.
В воздухе стоит тяжелый запах соли, исходящий от океана. В клубах утреннего тумана укрыто от глаз то, что при ясной погоде могло бы изменить первое столь неблагоприятное впечатление о городе.
Эдди Каспбрак едет в северном направлении по шоссе Сторроу. Он сидит за рулем «кадиллака» выпуска 1984 года и размышляет о том, что можно буквально почувствовать, как стар Бостон. Нигде, пожалуй, в Америке не чувствуешь так время, как в Бостоне. По сравнению с Лондоном Бостон — малыш, по сравнению с Римом — младенец, но, во всяком случае по американским стандартам, Бостон стар, очень стар. Он стоял на этих низких холмах и три века тому назад, когда еще не изобрели налоги на почтовые расходы, а Поля Ревера и Пэтрика Генри еще не было на свете.
Стародавность города, тишина и туманный запах моря — все это сильно тревожит Эдди. А когда Эдди нервничает, рука его тянется к аспиратору. Эдди сует его в рот, нажимает на клапан и пускает в горло живительную струю.
На улицах, по которым он едет, попадаются пешеходы, на тротуарах мелькнули два-три прохожих, и это вроде опровергает первое впечатление, будто он угодил в какой-то фантастический роман Лавкрафта, повествующий о городах, обреченных на погибель, и о чудовищах с совершенно непроизносимыми именами. Здесь, у автобусной остановки, где на табличке написано «Кенмор-сквер. Старый город», стоит кучка людей: официантки, медсестры, клерки с заспанными лицами.