ОНО
Шрифт:
Раскланиваясь, точно турок, перед оторопевшим и смущенным Беном Хэнскомом, Ричи заговорил голосом негра Джима:
— Та-та-та, узнаю миста Хейста. Не падайте на меня, масса. Вы из меня отбивную сделаете. Триста фунтов мяса. Ой-ой-ой, не придавите чернокожего мальчика.
— Не б-боись, — сказал Билл. — Это Р-ричи. Он у нас т-того.
Ричи вскочил на ноги.
— Не лезь, Денбро. Лучше оставь меня в покое, а то я натравлю на тебя Хейстека.
— Все лучшее, что в тебе могло бы быть, скатилось по ноге т-твоего отца, — заметил Билл.
— Верно, — согласился Ричи, — но посмотри, сколько хорошего мне досталось. Как поживаете, Хейстек?
— Меня зовут Бен Хэнском, если это тебя интересует, — сказал Бен.
— Я тебя в школе видел, — сказал Ричи. Он указал рукой на запруду, где вода буквально поднималась на глазах. — Твоя, должно быть, идея? Эти недотепы не смогли бы даже шутиху зажечь. Им хоть огнемет дай — все без толку.
— Ты бы за себя говорил, — обиделся Эдди.
— А, так это твоя идея, Эдз? О Боже, прости!
И он упал на колени и принялся отвешивать Эдди поклоны.
— Кончай! Встань, ты на меня грязью брызжешь! — вскричал Эдди.
Ричи вскочил на ноги и снова ущипнул приятеля за щеку.
— Ах ты душкан! Душканчик! — воскликнул он.
— Перестань! Ненавижу, когда ты дурака валяешь!
— Спокойно, Эдз! Так кто построил плотину?
— Б-бен показал нам, к-как с-строить, — ответил Билл.
— Славно-славно! — С этими словами Ричи повернулся и увидел Стэнли Уриса, который, засунув руки в карманы, стоял позади и наблюдал за его представлением. — А этого человека зовут Стэн Урис, — обратился Ричи к Бену. — Стэн — еврей. Это он распял Христа. Во всяком случае, так мне на днях объяснил Виктор Крис. С тех пор Стэн подвергается гонениям. Раз он такой старый, думаю, ему следует купить нам пива. Правильно я говорю, Стэн?
— Мне кажется: если уж кто распял, так это мой отец, — произнес Стэн низким приятным голосом.
Ребята расхохотались. Бен тоже умирал со смеху. Эдди хохотал так, что под конец расчихался и на глазах у него выступили слезы.
— Браво! — вскричал Ричи, вскинул руки и стал расхаживать, точно футбольный арбитр. — Стэн Урис — полный атас. Ты войдешь в мировую историю! Кто бы мог подумать!
— Привет, — ответил Бен. — Мы учились вместе во втором классе. Ты тот самый парень, который…
— Все время молчал, — досказал за него Стэн и слегка улыбнулся.
— Вот-вот.
— Стэн не будет болтать про всякое дерьмо, когда у него и так дерьмом рот набит, — сказал Ричи. — У него часто полон рот дерьма.
— З-заткнись, Ричи! — прикрикнул на него Билл.
— Хорошо, умолкаю. Но прежде всего, к величайшему сожалению, вынужден вам сообщить: по-моему, вы сейчас прохлопаете свою плотину. Господа, вам грозит наводнение. Давайте сначала выведем в безопасное место женщин и детей.
И, не удосуживаясь закатать брюки, Ричи прямо в кедах прыгнул в воду и принялся укладывать на прежнее место куски земли с дерном, которые подмывало стремительное течение с ближнего бока плотины. Одна дужка очков Ричи была обмотана липким пластырем, конец его отклеился и болтался у щеки Ричи. Билл поймал взгляд Эдди. Улыбнулся и пожал плечами. Ричи есть Ричи. Он может довести тебя до белого каления, но в общем-то хорошо, когда он рядом. С ним не скучно.
Они занялись плотиной и проработали еще около часа. Ричи выполнял команды Бена
Работа не просто продвигалась, темп был задан воистину спринтерский. Наконец около пяти часов они сели отдохнуть на берегу. Похоже, слова Ричи оказались не пустым трепом: пробоины в плотине действительно удалось заделать. Автомобильная дверца, ржавый стальной лист, старые шины были установлены в один ряд с досками вплотную к берегам, укрепленным камнями и дерном. Бен и Ричи закурили, Стэн лежал на спине. Человек посторонний мог бы подумать, что он просто глядит в небо, но Эдди знал, что это не совсем так. Стэн смотрел на деревья, растущие на противоположном берегу ручья, выглядывая какую-нибудь редкую птицу, которую вечером мог бы описать в своем птичьем дневнике. Сам Эдди сидел на траве, скрестив ноги, и чувствовал приятную усталость. Похоже, он разомлел. В эту минуту ребята казались ему самыми чудесными друзьями, о каких только можно мечтать. Они были одной командой, такой сплоченной, что кажется, уже ничего не прибавишь и не убавишь. Эдди не мог подобрать иного образа. Лучше, пожалуй, не скажешь. А раз не нужно никаких пояснений и добавлений — пусть будет как есть. И так хорошо.
Он посмотрел на Бена. Неуклюже держа сигарету, Бен то и дело сплевывал, как будто ему не очень нравился вкус «Уинстона». Бен затушил бычок и присыпал его землей. Затем поднял глаза, поймал на себе взгляд Эдди, смутился и отвернулся.
Эдди взглянул на Билла; что-то в выражении его лица не понравилось Эдди. Билл смотрел на деревья на другой стороне ручья. Глаза его были тусклы, задумчивы. Он вновь погрузился в размышления. Эдди показалось, что Билла мучают какие-то навязчивые мысли.
Точно догадавшись, Билл обернулся и посмотрел на друга. Эдди улыбнулся, но Билл не ответил на его улыбку. Он потушил сигарету и оглядел друзей. Даже Ричи молчал против обыкновения, думая о чем-то своем, что случалось с ним не чаще, чем бывает затмение луны.
Эдди знал, что обычно что-то важное Билл говорит, когда наступает полная тишина, иначе ему трудно было говорить. Эдди вдруг захотелось, чтобы Билл что-нибудь рассказал им или, на худой конец, Ричи продемонстрировал какой-нибудь из своих коронных номеров. Внезапно Эдди почувствовал, что Билл сейчас заговорит и объявит что-то страшное, после чего все изменится. Эдди машинально потянулся к аспиратору. Взял, даже не сознавая, для чего он это сделал.
— М-можно я кое-что р-расскажу вам, ребята? — произнес Билл.
Все обратили на него взоры. «Где твои шутки, Ричи? — подумал Эдди. — Отколи что-нибудь смешное. Что ты молчишь? Сделай так, чтобы все поуматывались, или просто ошарашь нас. Чтобы Билл не говорил. Что бы то ни было, я не хочу это слушать. Я не хочу, чтобы все сейчас изменилось. Я не хочу страха!»
«Шпокну за пару центов», — мрачно прохрипел в его сознании чей-то голос.
Эдди вздрогнул. Неужели ему померещилось? И тут он вспомнил: дом на Ниболт-стрит, заросший сорняками двор, огромные подсолнухи в заглохшем саду…