ОНО
Шрифт:
— Конечно, — согласился Уэнт, — но они не собирались наутро бежать в кино. У них просто не было такой возможности. А ты, мой друг, не только можешь себе это позволить, но и хочешь сделать это с максимальным комфортом. Ты можешь позволить себе съесть на завтрак пяток оладьев и пару яиц, или я неправ? — Произнеся это, Уэнт вновь прикрылся газетой.
— Он шантажирует меня, — кислым голосом обратился Ричи к матери, отправляющей в рот тост без масла: Мэджи решила похудеть. — Это шантаж, ты же видишь!
— Да, мой хороший, я вижу, — сказала Мэджи, — лишнее
Ричи машинально вытер подбородок.
— Три доллара, если я закончу завтра к вечеру, — предложил он в сторону газеты.
Газета опустилась, приоткрыв очки.
— Два с половиной.
— Черт возьми, ты как Джек Бенни.
— Мой кумир, — согласился Уэнт. — Совершенствуйся, Ричи. Извини, я все же просмотрю спортивный раздел.
— Дело, — вздохнул сын. Родителям всегда известно, где ты даешь слабину. И никогда их не переубедить… Ну что же, по крайней мере, у него будет время поупражняться в Голосах…
7
Закончить — спереди, сзади, справа и слева — ему удалось к трем часам пополудни, и в субботу Ричи вступил с дополнительными двумя с половиной долларами в кармане джинсов. Чертовски неплохо.
Он решил позвонить Биллу, но тот собрался в Бангор к логопеду. Ричи посочувствовал и, не утерпев, сказал в трубку:
— З-задай им п-перцу, Б-большой Билл!
— Т-твоя рожа — м-моя жопа, Т-тозье, — парировал Билл, повесив трубку.
Следующим абонентом стал Эдди Каспбрак. Он промямлил, что мать, мол, берет его с собой на весь день, и они поедут на автобусе по Эддиным теткам в Хейвене, Бангоре и Хэмпдене. Каждая из трех теток, по словам Эдди, была такая же толстая, как миссис Каспбрак, и все они были одинокими.
— Чмокнут в щеку и будут удивленно восклицать, как же я вырос, — делился Эдди.
— Что ж удивительного, Эд, — ведь ты почти такой же симпатяга, как я. Это просто бросается в глаза.
— Временами ты просто невыносим, Ричи.
— Брось, Эд. Ты собираешься на следующей неделе в Барренс?
— Почему бы и нет, если все соберутся. Будем играть в охоту?
— Может быть… У нас с Биллом есть, что тебе рассказать.
— А что?
— Лучше, если расскажет Билл. Ну пока. Привет теткам.
— Счастливо…
Третий звонок последовал Стэну, но парня наказали за разбитое окно. Окно разбилось во время игры с летающими тарелками. Так что Стэн лишался этих выходных и, возможно, следующих. Ричи принес соболезнования и выразил надежду, что среди недели Стэн все же сможет вырваться в Барренс. Стэн согласился, что это было бы неплохо, если, конечно, к тому времени отец не «уроет» его.
— Бог мой, Стэн, но ведь это всего лишь окно!
— Да, но оно большое!
Уже покидая гостиную, Ричи вспомнил о Бене Хэнскоме. Изучая телефонный справочник, Ричи дедуктивно вычислил, что Арлина Хэнском — мать Бена, поскольку она оказалась единственной женщиной с такой фамилией.
— Я бы рад, но у меня туговато с наличностью, — грустным голосом сказал в трубку Бен; к грусти примешивалось еще и смущение — всю наличность он исхитрился растратить на леденцы, попкорн, соломку и прочие лакомства.
— У меня зато в избытке; хватит нам обоим. — Ричи явно не хотелось идти в кино в одиночестве.
—
— Ну я тебе говорю! — нетерпеливо подтвердил Ричи. — Не веришь, что ли?
— Блеск! — изрек счастливый Бен. — Отлично! Два фильма ужасов… Ты сказал, второй про оборотней?
— Да.
— Обожаю фильмы про оборотней!
— Маэстро, смотри не уписайся.
Бен довольно рассмеялся.
— Встретимся у театра, окэй?
— Заметано.
Положив трубку, Ричи задумчиво поглядел на аппарат. Ему вдруг пришло в голову, что Бен одинок. Вот и весь секрет его геройства. Насвистывая, Ричи спустился вниз — почитать комиксы перед фильмом…
8
День выдался солнечный и прохладный. Ричи танцующей походкой передвигался по Сентер-стрит к театру, прищелкивая пальцами и мурлыча про себя мотивчик «Рокинг Робин». Он был в приподнятом настроении, а уж ходил в кино всегда в охотку; Ричи любил этот колдовской мир, мир чудесных сказок. И было немного жаль, что его друзья не смогли сегодня разделить с ним эту радость по причине занятости: Билл с логопедом, Эдди с тетками, старина Стэн, представлявшийся ему теперь убиравшим осколки перед входом или подметающим территорию перед гаражом.
Ричи вынул из заднего кармана марионетку на резинке и попытался «усыпить» ее. Ему доставляло определенное удовольствие «усыплять» игрушку, хотя порой на это уходило достаточно времени.
На полпути к театру его взгляд скользнул по девочке в бежевой плиссированной юбке и белой безрукавке, сидевшей на скамейке перед аптекой. Девочка была занята чем-то, издалека похожим на фисташковое мороженое. Волны рыжих волос рассыпались по плечам. Ричи был знаком лишь с одной особой, имевшей такой колер: Беверли Марш.
Бев нравилась Ричи. Можно сказать даже «очень нравилась». Но не как особа противоположного пола. Его восхищала манера девушки держаться (и он подозревал, что не одинок в этом; Салли Мюллер и Грета Бови тихо ненавидели Бев именно за это; глупые обезьянки не могли взять в толк, что это всасывается с молоком матери и никак не связано с проживанием в трущобах Лоуэр-Мейн-стрит; принцесса и в Африке принцесса), ее естественность и неплохое чувство юмора. К тому же у нее, как правило, водились сигареты. Вообще-то для Ричи она была «отличным парнем». И тем не менее раза два он задавался вопросами, какого цвета у нее могут быть трусики при столь, в общем-то, бедном гардеробе, — для дружеских отношений весьма нескромно.
И все же, заключал Ричи, Бев чертовски хороша.
Приблизившись к скамейке, на которой Бев поглощала мороженое, Ричи поправил воображаемый пояс, прикоснулся к воображаемой шляпе и… вообразил себя Хамфри Богартом. Добавив к этому необходимый Голос, он становился им — так, по крайней мере, ему казалось. (Со стороны же это был голос Ричи Тозье с небольшим акцентом.)
— Привет, моя сладкая, — сказал он, скользнув на скамейку рядом с Бев и посматривая на дорогу. — Похоже, ждать автобуса бессмысленно. Наци отрезали путь к отступлению. Последний самолет будет в полночь. Ты полетишь на нем. Так надо! Ну… до встречи.