Опаленный 2
Шрифт:
Остальные твари из Преисподней, почуяв, что их шансы стать первыми жертвами Восставшего стремительно убывают, ломанулись к нам. И прежде всего — барон Ада.
Казалось, что меня вот-вот захватят в плен, скрутят и начнут терзать лучшие из демонических палачей. Но никакого страха, ни капли паники. Сознание ясное, только тело само начало вливать в кровь порции гормонов, отчего по рукам и ногам прошла сперва слабая дрожь. Затем меня наполнила лёгкость. Как в самые напряжённые моменты на татами.
Быть может, что у меня не было не единого шанса на победу. Но в те секунды я твёрдо решил,
Барон Ада, что бежал самым первым, неожиданно остановился, почуяв свою скорую кончину. Моя рука, горящая от силы, прошибла живот ближайшему из рогачей. Взмахом другой руки я поднял вихрь, что перемолол ещё пяток демонов — словно в самом центре взметнувшегося спиралью воздуха находились острейшие ножи.
Замах, удар рукой, затем ногой с разворота. Демоны напирали, и я разрывал их, чем только мог — руками, ногами и зубами. Черепа лопались, конечности отрывались, тела убитых сгорали и наполняли комнату едким, густым дымом.
Верен, встав на четыре лапы, бросился в мою сторону. Но дождавшийся удобного момента барон ворвался на поле боя, опережая генерала. Удар в спину отправил меня в полёт. Я ударился о стену и медленно сполз на пол. Тело словно прошибло электричеством. От меткого попадания в позвоночник я не мог даже пошевелить пальцем.
Вот теперь можно начинать бояться и паниковать. Я допрыгался, и если меня парализовало насовсем — это конец. От меня никакого толку не будет больше никогда. Хотя поднимающиеся с пола, пережившие моё буйство демоны вряд ли собираются катать меня в инвалидном кресле и кормить овощным пюре с ложечки. Меня схватят и будут держать в таком состоянии ровно столько времени, сколько им потребуется для захвата мира.
Неужели и правда конец? В руке ещё теплились капли утекающей силы. Очень тяжело, словно в первый раз в жизни, я сжал кулак, превозмогая растекающуюся боль. Тепло пошло от руки в глубину тела. Прямо в то место, куда меня ударили. Чувствительность возвращалась, и очень быстро. Словно бы все повреждённые ткани срастались за секунды. Но не так быстро, как требовалось. Барон Ада всё ближе. Я уже ощущал его раскалённое дыхание, трепавшее мои волосы. Тень от лапы неспеша накрыла меня. Демон наслаждался моментом моей беспомощности, впитывал пронзающую тело боль. И это дало мне те секунды, которых так не хватало.
Руки взметнулись вверх, едва слушаясь меня. Пальцы сжались на шее барона Ада, толстой и крепкой, словно дубовый ствол. Тепло разливалось из бешено колотящегося сердца по всему телу, за считанные мгновения переполняя меня силой. Демон отшатнулся, но было уже поздно — большие пальцы, продавив его плоть, вцепились в сухожилия. В чёрных глазах демона, расширившихся от смеси удивления и ужаса, можно было разглядеть моё перекошенное лицо. С силой дёрнув руки в стороны, я порвал ему горло. Издав последний хрипящий звук, барон отправился обратно в Преисподнюю. Тело его стало истлевать и оседать кусочками дымящегося пепла на разбитый в крошку пол.
Демоны словно боялись шелохнуться. Каждый из них смотрел на меня с ненавистью и страхом. Рогачи пыхтели, не способные решиться наброситься на меня всем скопом. Даже
— Давайте. Вы же хотели меня схватить? Идите ко мне! — я поднялся с останков разорванного демона. Ноги дрожали и раскачивались, как берёзки на ветру. Спина гудела от боли, что быстро стихала. При попытке вдохнуть поглубже в лёгких заскребли кошки, и я едва не согнулся пополам в кровавом кашле. Но всё равно продолжал смотреть устроившим мне западню тварям в глаза. Вынуждая их вжиматься в стены.
Мне это только играло на руку. Чем больше времени мои враги будут сомневаться и медлить, тем больше я смогу восстановиться. И заодно обдумать, почему удар барона Ада сумел мне так сильно навредить. Возможно, так сильно повлияла внезапность. И это — лучший из пришедших в мою голову вариантов. Потому как в противном случае моих сил недостаточно, чтобы выдерживать атаки самых сильных демонов.
Как только я сделал шаг вперёд, демоны затолкались у стен, стараясь отойти от меня как можно дальше. Всё их существование было подчинено закону силы. И если я оказался сильнее титулованного демона — все рогачи были мне на один удар. До этого они ещё могли убедить себя в том, что их собратья были слабы, но теперь всё было очевидно даже самому тупому из них.
Напасть так никто из них и не решился. Распрямившись и хрустнув вставшими на место позвонками, я ткнул пальцем в сторону демонического генерала:
— Верен! Ты — следующий!
Генерал мотнул всем телом из стороны в сторону, сбрасывая с себя оцепенение, и шагнул ко мне навстречу. Обезьянья морда исказилась в жуткой гримасе, от которой неподготовленный человек мог лишиться чувств. По всему холлу прокатился низкий рык:
— Восставший… ублюдок!
— Хо! Ты осмелишься ко мне подойти вместо того чтобы удрать, поджав хвост? — продолжал я провоцировать очевидно не обременённого умом демона, лишь бы тот в порыве ярости натворил побольше глупостей.
— Если я не подойду к тебе, то не смогу освежевать твою мерзкую грешную рожу!
— А разве ты не собирался взять меня живьём? — Верен скрипнул своими клыками, но от своих намерений отказываться не собирался.
— Как получится, Восставший!
То, что он называл моё прозвище, будто бы придавало веса его словам. В то время когда рогачи и прочие вздрагивали, стоило им лишь услышать это слово, генерал только распалялся и ощущал себя сильнее.
На автомате я встал в высокую стойку, готовясь уклоняться от мощного удара. Идущая из груди сила уже не умещалась в теле. От сжатых кулаков до плеч мои руки покрылись слабым золотистым светом, постепенно набиравшим яркость.
Низшие демоны прикрывали свои глаза лапами, явно чувствуя боль. Но генерал, даже если и ощущал хоть какой-то дискомфорт, предпочитал его не показывать. Верен переставлял ноги, угрожающе постукивая чёрными копытами, и приближался ко мне всё ближе и ближе.
Когда между нами оставалось всего пять метров, генерал ускорился и сделал резкий выпад своей объятой пламенем лапой. Едва я успел отскочит в сторону, как в блок руками прилетел удар острым копытом, едва не сломавшим мне кости. Кого-то другого такой удар бы превратил в фарш, но не меня.