Опер против маньяка
Шрифт:
Вадик отошел, взял две кружки пива и пару бутербродов. Вернулся к столу, одну кружку поставил перед Черчем. Стал есть и кивнул Кеше.
— Давай по пивку, чтоб совсем нормально стало.
Черч красивыми большими глотками осушил полкружки и уже в полном удовлетворении закурил. Вадик придвинулся к нему и произнес вполголоса:
— Кента с Чистяков ищу. Камбуз ему кликуха.
Черч внутренне напрягся. О Камбузе он сам усиленно вынюхивал последнее время, но делал это умело, больше слушая разговоры. Лишь иногда,
После убийства Веревки о Камбузе говорили вовсю, но никто его не искал хотя бы потому, что того разыскивала милиция. Кроме нее, интересоваться Камбузом могли с другой стороны — те, кто с Веревкой расправился. Бригадным же Духа о Камбузе у первого встречного расспрашивать было не с руки. Поэтому заявление бородача, ни с того ни с сего похмелившего рвань в углу, его крайне насторожило. Милицейским от него не пахло, а значит…
Кеша внутренне собрался, ощутив себя подземным опером, и воодушевленно занялся бородачом.
— Тебя как кличут? — спросил он Вадика.
— Сом, — ответил тот.
— А меня — Черчем. Давай, Сом, отойдем, потолкуем.
Они прошли к свободному столу, где Кеша быстро допил кружку — угощение Вадика. Уже уверенно распорядился:
— Бери еще пивка для разговору.
Вадик принес свежего пива. Кеша отхлебнул и задумчиво произнес:
— Не найдешь ты ныне Камбуза по Чистякам.
— Что так?
Черч презрительно глянул.
— Видно, что ты не местный. В бегах Камбуз. Его мусора ищут.
— Ну?! — разглаживая вислые усы, удивился Вадик.
— Вот тебе и ну. Кровь на нем. Какая-то разборка у Камбуза с корешем его получилась. Кореша, кликуха ему — Веревка, потом мертвым нашли.
— Эх! — ожесточенно тронул бороденку Вадик. — Камбуз-то за Кривоколенным жил, — показывал он свое близкое знакомство с тем.
— Правильно, вместе с Веревкой хату снимал. Там у них разбор и вышел.
— Ну что делать? Такая ему судьба. Спасибо, что подсказал.
— Не за что, Сом, — небрежно кинул Черч.
Вадик сунул руки в карманы и пошел из пивной.
Кеша подскочил к окну, чтобы проследить, куда зашагал Сом. Потом подбежал к кассирше и вымолил у нее телефонный жетон. Устремился на улицу к ближайшему автомату. Набрал номер Кострецова:
— Кость! Камбуза только что в пивняке на Покровке один шукал. Невысокий, борода, усы. Кликуха, сказал, Сом. Двинул он по Чистопрудному бульвару к метро.
Капитан быстро спросил:
— Еще какие приметы у этого Сома? Интеллигентный?
— Да нет, приблатняется. Братву похмелял. Назвал точно, где Камбуз и Веревка жили.
— Кеша, ты подумай. Что приметного у него в лице?
— Что?! Да глаза. Глаза паскудные. Мертвячьи какие-то. Вообще, не на блатного,
— Спасибо, Кеша. Я с этим Сомом по-рыбацки займусь. А ты дуй в пивную на Банковский, только не по Чистопрудному. На Банковском Камбуз стоит. Пообщайся с ним, как обещал.
— Все понял. Уже лечу.
Кеша выскочил из будки и ринулся по переулкам в Банковский.
Вадик шел по бульвару над прудами тоже к Банковскому переулку, решив обследовать еще одну пивную.
Он сомневался, что Камбуз в бегах. Такая низовая шестерка, как Камбуз, в любом случае не должна сразу исчезать из родимых пенатов. Вины на нем нет, хотя страху из-за убийства друга много. Понимает, что и его могут убрать, но такому (прикидывал Вадик) больше подошло бы остаться в привычной среде. Скрываться из Москвы в иногородний заныр — это же надо быть гастролером. Вадик неплохо представлял себе психологию мелкой уголовной сошки типа Камбуза.
На середине бульвара киллер вдруг услышал окрик:
— Вадик!
Не надо было ни в коем случае на это реагировать, раз только что он назывался Сомом. Но погруженный в размышления Вадик автоматически сбавил шаг и чуть повернул голову назад.
— Вадик! — снова окликнули.
Он повернулся и увидел кудрявого блондина в кожанке.
— Вы мне? — спокойно спросил он приближающегося к нему Кострецова, щупая взглядом его лицо.
Блондин голубоглазо улыбался, но Вадик мгновенно уловил фальшь этой улыбки.
— О! — воскликнул Кость, замедляя шаги. — Обознался.
Вадик видел, что блондин очень профессионально обходит его, как бы занимая бойцовую позицию. Он тут же стал поворачиваться на месте без отрыва стоп, чтобы суметь уйти от внезапной атаки и в то же время контролировать противника.
Кострецов понял, что перед ним опытный боец. Капитан остановился, продолжая улыбаться. Вдруг резко сказал:
— Не двигаться! Я тебя задерживаю.
Теперь Вадик улыбнулся своей самой расслабленной улыбкой.
— Да? Тут ошибка. Но давайте пройдемте и разберемся. Вы из милиции?
— Ага, — произнес опер.
Вадик оглянулся и недоуменно спросил:
— Что же мы стоим?! Идемте, куда надо. А то уже привлекаем внимание.
Жалел капитан, что выскочил без помощников. Он сразу понял, что человек перед ним — загримированный, с наклееными бородой и усами и, наверное, в парике, безусловно, по имени Вадик, — крепкий орешек. Такой при задержании может отважиться на любое: стрелять напропалую, захватывать заложников, а на бульваре полно прохожих.
Но опер Кость никогда не отступал. Он шагнул к Вадику, и в тот же момент киллер встречно ударил его в лицо. Точно целил — в глаз или чтобы перебить нос! Кострецов едва успел увернуться, приняв плечом удар.