Опер против маньяка
Шрифт:
Вчера, безуспешно просидев на улице до вечера, Камбуз стал звонить Веревке, чтобы тот его сменил, но ответа не было. Камбуз матюгнулся на беззаботность дружка и поехал за ним на Чистяки.
Войдя в квартиру и увидев, всю картину расстрела, Камбуз в шоке сел перед трупом на пол.
Он сразу решил, что убийство Веревки связано с их слежкой за Вадиком. Соображать Камбуз был не великий мастер, но тут нетрудно сопоставить: если уж такого ушлого, как Дух, Вадик или его напарники прибрали, то уж Веревке под землю была прямая дорога, коли Вадик учуял хвост
Веревка вчера «ниссан» упустил, прикидывал Камбуз. Почему? Шофер он отличный. Значит, Вадик его рассек и сам потом выследил. Камбуз облегченно вздохнул: не он был вчера на хвосте у Вадика. И какая удача, что сегодня его не было дома! Но тут же Камбуз спохватился: да ведь они с Веревкой для всех — два сапога пара.
Он смотрел на залитое кровью тело Веревки с дыркой во лбу и в ужасе осознавал, что теперь придет и его черед. Потому как, горько думал он, любой подтвердит: что Веревка знал, то и Камбуз знает обязательно, они — не разлей стакан. Камбуз с раскаянием вспомнил о том, что в кое-чем тут братва ошибается: он-то в ментовке раскололся…
Камбуз встал, подошел к мертвому другу, глядя на его жалко скрюченные пальцы в лихих наколках, и увидел, что одна кисть прострелена. Он заметил и дырку в ноге.
«Мама родная, — с захолонувшим сердцем подумал он, — терзали Никиту, расколоть хотели… Сдал иль нет он наши ходы?!»
Камбузу, как человеку трусливому, всегда казалось, что другие обязательно круче его. Таким он считал Веревку и стал заверять себя: раз убили все-таки, то браток не раскололся. А потом уныло понял, что не играет роли: кололся тот, не кололся, — раз с Веревкой разобрались, то и ему не жить.
Неоткуда Камубузу было ждать помощи. Сообщи он в бригаду об их розыске, пришлось бы сказать о давних подозрениях Грини на Вадика. За укрыв такого братаны могли б до крови не одобрить. Он со слабой надеждой подумал о милиции, которая могла б вмешаться, а возможно, и зацепить Вадика, чтобы тот дальше не шустрил.
Перед тем, как навсегда покинуть теплую их квартиру, Камбуз обошел ее комнаты, вспоминая, где, как, на каком станке «дрючил» валом валивших сюда морковок. Ничего более драгоценного не оставалось у него в сердце от этих стен. Вновь приобретенный пистолет он брал на сегодняшнюю слежку, так что прихватил оставшиеся патроны, собрал сумку с необходимыми вещичками. Еще раз взглянул на коченевшую веревку тела кореша и вышел.
С улицы из автомата Камбуз позвонил измененным голосом в милицию. Сел в машину и бездумно поехал по улицам.
Он не отдавал себе отчета, куда и зачем едет, и удивился, снова оказавшись недалеко от дома Вахтанга. Его неосознанно вело в единственное место, где он мог бы уцепить этого проклятого Вадика.
Камбуз просидел в машине до позднего вечера. Фонари жидко освещали улицу, замирала московская жизнь. На душе Камбуза стало до черноты тяжко. Ему некуда, не к кому было ехать, идти, просить помощи. Судьба загнала его в самый крайняк. Он всегда был под чьим-то влиянием, командой, не привык принимать решения. Но сейчас надо было что-то
Вот из таких потемок Камбуз решился идти к Вахтангу и трясти того, пока не получит сведения о Вадике.
Камбуз передвинул под курткой за ремнем рукоятку пистолета и позвонил в дверь притона.
Вахтанг подошел изнутри, поглядел через глазок на незнакомца и спросил:
— Тебе кого?
— Вадик нужен.
— Какой-такой Вадик? — бдительно отвечал Вахтанг. — Ошибся ты, иди своей дорогой.
— Открывай! Вадика нет, тебе наколку от Маэстро передам, — отважно произнес Камбуз, хорошо помня упоминавшуюся Гриней кличку хозяина Вадика.
Это произвело впечатление. Он открыл дверь и пропустил Камбуза в прихожую.
— Заходи, раз нужное имя назвал.
Вахтанг провел его в гостиную, где за пивом сидела Сонька в пеньюаре на голое тело. Камбуз, напрягшийся пружиной, немного растерялся, увидев Сонькины литые формы.
Усмехнулся Вах.
— Чего вылупился? Дело говори.
Камбуз снова овладел собой. Он выхватил пистолет и направил его в курчавую башку Вахтанга.
— Где мне Вадика искать?
Вахтанг в изумлении шагнул назад, споткнулся о диван и спиной плюхнулся на него, воздев руки.
— Ты что, дорогой?! Не знаю никакого Вадика! Тебе Маэстро так действовать приказал?
— Клал я хер на Маэстро и на вас всех, — мрачно проговорил Камбуз. — Вадик мне нужен. Ты, черножопый, его знаешь. Он у вас с Гриней Духом оттягивался и на днях опять заходил.
Вах жалко посмотрел на Соньку. Он подозревал, что она хочет избавиться от его опеки и переметнуться от грузинских воров, Нодара под крышу Маэстро. Он понимал, что если скажет что-то лишнее, то Сонька обязательно настучит Маэстро. Но и сказать-то этому мордатому со шпалером ему по сути было нечего: он не знал, ни где обитает Вадик, ни его телефона.
Сонька, бывавшая еще не в таких переделках, невозмутимо смотрела на Камбуза, покачивая круглым ядреным коленом, выглядывавшим между полами пеньюара. Она перехватила взгляд Вахтанга и криво усмехнулась.
Тот нервно проговорил:
— А-а, так это тот Вадик? Ну да, оттягивался он тут. А заныров его, клянусь могилой мамы, я совершенно не знаю. Как это мне можно доверить?! Я специалист только по девочкам, никаких других делов деловских знать не знаю.
Камбуз видел, что перед ним трусливый парняга, и приободрился.
— Колись, сука черная! В жопу, я слыхал, любишь трахать? Я тебе туда свинцом засажу.
Соня, видя, что мордатый может от куража выстрелить, вмешалась:
— Браток, ты чего, в натуре? Надо ж разобраться. Твоя какая кликуха?
— Камбуз, — ответил тот, невольно косясь на товар Соньки.
— Ну, так, — весело сказала она, пошире раздвигая пеньюар, — ты, Камбуз, присмотрись, что за люди перед тобой. Фильтруй базар. За Вадика Вахтанг правду сказал. Он к нам заныривает, но такой адреса никогда не оставляет. Ты, если его шустришь, должен же понимать.