Операция 'Челнок'
Шрифт:
– Но ведь я только что познакомилась с твоим братом, с этим... Переем, а они уже посчитали меня своей вещью и стали мной торговать.
– Это здесь обычное явление. Кто сильнее, тот и сутенер.
– Что же теперь будет?
– Опять превращайся в дурнушку, а после завтра быстрей сматывайся.
– Они найдут меня в гостинице...
– Может и найдут, а может запоздают на сутки, но я в любом случае постараюсь тебя прикрыть... Хочешь..., поедем сейчас ко мне, там спрячешься.
– Нет. Я к своим, с девочками...
– Хорошо.
Я нервно дергала растрепанные туфли, которые еще почему
Ольга не спала, увидев меня в таком платье и с потрясающей прической и босиком, она разинула рот и захлопала ресницами.
– Боже мой, что с тобой он сделал?
Он, это она подразумевала Ахмеда, который уже стоял сзади меня с сумкой, с моими старыми вещами.
– Что-нибудь не так?
– удивился мой провожатый.
– Все так. Чует мое сердце, быть беде. Лена, быстро в ванну, пока есть вода, надо согреть ноги.
– Ой, это я сейчас.
Топаю в ванну и за спиной слышу.
– Лена, так я пошел...
– Постой, Ахмет, я забыла, - пришлось остановиться на пол пути и подойти к нему.
– Я забыла отдать тебе одну вещь. Сними с меня кулон.
Разворачиваюсь и чувствую его пальцы на шее. Кровавые камни змеей уползают в его руки.
– Спасибо, Ахмет. До свидания.
Мельком замечаю, как блестят глаза у Ольги и не могут оторваться от кулона. Опять отправилась в ванну, отмыть грязь сегодняшнего дня.
Ольга сидит на моей кровати и расспрашивает обо всех событиях. Я не скрываю ничего и рассказываю, все как было. Когда дошла до драки с парнями Илиота, та скорбно закивала головой.
– Я так и знала. Без этого ты не можешь...
– А ты бы хотела, чтобы меня утащили в гарем к этому борову?
– Конечно нет. Надо было потянуть немного время в ресторане, потом пришел бы Ахмет и тебя проводил. Не думаю, чтобы эти типы при нем к тебе полезли.
– Полезли бы. Я не знаю кто там был, наемные бандиты или охранники, но бугаи здоровенные... Эти не постеснялись бы и Ахмеда отделали...
– Ну хорошо, избила охранников..., а что дальше. Если этот миллионер сумасшедший, как ты описала, то он тебя будет искать везде и везде достанет. Только теперь он будет осторожней и направит к тебе не двух вооруженных мужиков, а целый полк...
– Мне бы только ночь пережить, да день продержаться, а там и до родины недалеко, - дурашливо проговорила я, почему то вспомнив Мальчиша-Кибальчиша.
– Дура, две ночи... Еще завтра день прожить надо, а что будет завтра, сам бог не ведает.
– Сегодняшний уже не в счет.
– Ладно, давай спать, с тобой говорить без толку, а то завтра надо рано подниматься, ехать на рынок за товаром.
– Я не поеду. Буду отсыпаться...
– Это почему же?
– Мне товар привезут сюда. Я договорилась и уже отдала деньги за него.
– Господи, что же это твориться. Да тебя же, легковерную, обдерут как липку. Кто же так делает? Сначала надо получить товар, потом деньги и еще, что ты там за закупила?
– Не знаю. Сказали очень ценные вещи, в России за них бешенные деньги дадут.
– Боюсь, что тебя надули. Ладно, завтра увидим. Спокойной ночи, дурочка. И все же я за тебя боюсь и восхищаюсь... До чего же ты не покалеченная судьбой....
– Спокойной ночи, Ольга. Не буди меня, я до чертиков хочу выспаться...
Разбудил
– Проснитесь, мадам... Время уже... полдень.
Солнце через окно нагло расползлось по части номера, развалилось по кровати и сразу нагрело одеяло. Кровать Ольги пуста и на ней как раз солнца нет. Турок стоял рядом и с любопытством рассматривал меня совсем полуголую, на этой сковородке.
– Чего уставился?
– огрызнулась я и постаралась накинуть на себя кусок горячего одеяла.
– Мадам, вам... прислали цветы, много цветов.
– Выкинь их на помойку.
– Нельзя, мадам, человек их приславший, сказал, что вы можете приказать их выкинуть, но он мне тогда голову оторвет за это.
– Хорошо, внеси этот букет сюда и вали к чертовой матери. Я еще не доспала...
Турок кланяется и приоткрыв дверь, кричит.
– Вносите.
Несколько человек вносят огромные букеты, буквально завалив всю комнатенку. На Ольгиной кровати уместилось две огромные корзины, на столе еще одна, на полу целых три куста.
– Да вы что, ошалели? Работяги, что приволокли цветы, подобострастно улыбаются и пятятся назад к двери, кланяясь, чуть не в пояс. У администратора рот до ушей.
– Это еще не все, мадам, вам записка.
Он подает запечатанный конверт.
– От кого?
– Это был... мужчина...
– Идиот. Я уже догадалась... Пошел вон.
Когда он ушел, я оглядела роскошные букеты, удивительных южных растений. Это стоит, конечно, прилично. От кого они, от Илиота, Перея или Касыма? Кто из них первый бросил мне вызов к примирению? Осторожно вскрываю конверт и сразу, не разглядывая текст письма, смотрю на подпись. Это Перей. Даже не читая, швыряю его на пол. Спать уже в такой жаре не хочется. Кой как натягиваю на себя, что попроще и подойдя к окну, заглядываю через подоконник на улицу. Подо мной густая зелень шелковицы, одинокого дерева, прижавшегося к дому. Дальше, вздувшийся от жары асфальт улицы и несколько сонных машин, приткнувшихся к поребрику и своими металлическими спинами излучающие тепло. Народу - никого. Сразу мелькнула мысль, как только наши русские девочки, могут выдержать эту жару, торгуясь с жадными, спрятавшимися под тентами и палатками, турками. С трудом поднимаю ближайшую корзину с цветами с кровати Ольги и подтаскиваю ее на подоконник. Прощай, продажный Перей. Под домом слышен возмущенный трески веток шелковицы и... хлопок. Где там следующая... корзина. Все выкинула в окно. Теперь можно подумать, чем закусить.
В два часа стук в дверь. На пороге Зейнаб, за ней тот самый парень, что вместе с ней торговал в цветочном магазине. В его руках две огромные сумки, плотно чем то набитые.
– Ольга, привет, - как ни в чем не бывало говорит Зейнаб.
– Я привезла тебе товар. Ставь сюда, - командует она парню.
Тот послушно ставит их у моей кровати и по знаку Зейнаб уходит из номера. Она присаживается на Ольгиной кровати.
– Здавствуй, Зейнаб. Это ты дала мой адрес Саиду?
– Я. Вчерашний день был очень скверный. И то, что произошло, конечно, ни в какие рамки не лезет. Саид малость одурел от таких сумм, предложенных Илиотом, но потом одумался и решил, что совершил глупость. А откуда ты знаешь, что я дала адрес?