Операция «Фауст»

Федоровский Евгений Петрович

Шираха понесло. Теперь он, как тетерев на току, ничего не видел и не слышал. Набившие оскомину истины так и сыпались из него. Гаулейтеру казалось, что они производили впечатление. Но после всего, что Хохмайстер видел на фронте, после гибнущих под танками солдат «Гитлерюгенда», эти тирады его раздражали. Маркус уже начинал чувствовать балаганность и мишуру происходящего в Германии. Что-то надломилось в нем, отделило от остальных. «Тебя бы в подмосковные снега», – подумал он о Ширахе впервые с неприязнью.

Неизвестно, сколько бы еще разглагольствовал гаулейтер,

если бы не Гизе. Адъютант что-то шепнул, и Ширах смолк, словно внутри щелкнул выключатель. Подобравшись, он быстро отошел к письменному столу и занял кресло, на котором когда-то восседал князь Клеменс Меттерних.

– Извините, Маркус. Я должен принять промышленников. Можете ехать к себе. Решение вы получите через несколько дней. Хайль!

Хохмайстер вышел. «Это последняя встреча», – подумал он.

Предчувствие не обмануло. Четыре года спустя он увидел рейхсюгендфюрера Шираха в кинохронике с Нюрнбергского процесса.

7

Телеграмма от Леша не застала врасплох. Генерал требовал выехать с образцами, оставшимися в наличии. Хохмайстер решил не брать с собой Айнбиндера, пусть он с Бером продолжает работу над сплавом. Пять опытных «фаустов» из стали ОС-33 были упакованы в ящик, обшиты брезентом. Он не сдавал их в багаж.

Леш встретил с распростертыми объятиями:

– Счастливчик! Новый рейхсминистр заинтересовался вашим изобретением и хочет посмотреть его на полигоне.

Тут же генерал позвонил в министерство вооружений и узнал, что Шпеер готов прибыть в Карлсхорст завтра. Когда нужно было блеснуть, Леш проявлял завидную расторопность. В трофейном управлении он раздобыл советский тяжелый танк. Его перегнали на полигон училища.

На следующий день к вечеру в густой тени зазеленевших кленов остановилось несколько легковых машин. В сопровождении военных, среди которых находился Карл Беккер, приехал рейхсминистр Шпеер – высокий, поджарый, с длинными, зачесанными назад темными волосами и густыми бровями кисточкой. Леш представил Хохмайстера:

– Воспитанник и гордость нашего училища…

Шпеер по-приятельски пожал руку Маркусу, спросил отрывисто:

– Вы были первым боксером на Играх. Что же заставило оставить спорт?

– Война.

В серых глазах министра мелькнуло любопытство. Он задержал взгляд на широкой, ладной фигуре Хохмайстера, задумчиво кивнул:

– Вы правы. Война отрывает нас от любимых дел. Я, архитектор, мечтал строить, а пришлось работать над тем, чтобы разрушать…

На большом столе лежали «фаусты» с тупорылыми гранатами. Шпеер взял один из них, попробовал на вес:

– В самом деле ваш «фауст» поразит тяжелый танк?

– Прошу в бункер.

Фенрих-гранатометчик скрылся в окопе, вырытом перед дотом, где прильнули к смотровой щели Шпеер, Леш и другие. Другой фенрих завел мотор русского танка, отрегулировал направление и, не доезжая метров пятидесяти до бруствера, выпрыгнул из машины.

KB продолжал двигаться на малом ходу. Он сминал проволочные заграждения и противотанковые «ежи», выставленные для наглядности на его пути. Работавший на обогащенной

смеси двигатель выбрасывал жирные клубы дыма. Раскачиваясь на ухабах, танк звонко громыхал траками. Чудилось, он вот-вот сомкнет фенриха с «фаустпатроном».

Пройдоха Леш точно рассчитал, как поразить воображение начальства. Хохмайстер покосился на рейхсминистра. Лицо Шпеера побледнело, а нервные руки на ребристых рукоятках стереотрубы стали вздрагивать.

В этот момент из-за бруствера выплеснулась желто-белая струя и вонзилась в лоб танка, рассыпавшись веером искр. Мотор взвыл, как в смертельном крике, пламя рванулось из щелей и открытого люка. KB по инерции прополз несколько метров вперед и, завалившись одной гусеницей в окоп, замер, разгораясь все больше и больше.

Шпеер долго молчал. Затем обернулся к Беккеру:

– Ваше мнение, генерал?

– Маркус – мой племянник. Я воздержусь высказывать свое отношение к «фаусту».

– Но вы еще и сотрудник отдела вооружений вермахта. – Голос Шпеера стал строже. – Вы знали о разработках?

– Разумеется.

– Так что вы думаете?

– Это лучшее средство пехотинца в оборонительном бою.

– Оборонительном… – чуть ли не по складам повторил Шпеер. Мысль о том, что сейчас, когда армии юга перешли в наступление и вряд ли фюреру понравится это прилагательное, оскорбила его.

– На фронте случается всякое, – заторопился Беккер, лишь сейчас поняв свою оплошность.

– Только не с нашей армией! Теперь она уже никогда не станет отступать и обороняться не будет!

Успокоившись, Шпеер повернулся к Хохмайстеру:

– Мне понравился ваш «фауст». Звучит по-боксерски: «кулак». Впечатление производит. Однако как поведет он себя в настоящем бою?

– Не сомневаюсь, так же сокрушающе!

– Хорошо, что вы верите. Пожалуй, я дам ход «фаусту». Но пока в малой серии.

– Сейчас я ищу подходящий сплав для ствола вместо дефицитной стали ОС-33.

– Знаю об этом. Вижу: вами руководит не честолюбие, а интересы империи. Вижу и хвалю.

Уже садясь в «опель-адмирал», Шпеер приказал Лешу подготовить документацию нового оружия, определить его примерную стоимость и составить проект заказа на его производство.

– Вы считаете, что нужно испытать «фауст» в боевых условиях? – понизив голос, спросил Леш.

– Не помешает, – отозвался рейхсминистр, кивком простился и разрешил шоферу ехать.

8

Несмотря на поддержку министерства вооружений, выгодный большой заказ для заводика Ноеля Хохмайстера и оборотистость Леша, взявшего на себя «представительский» труд, продвижение «фаустпатрона» к массовому производству шло медленно. Учитывая ограниченные ресурсы, министерство экономики и рейхсбанк ввели жесткий порядок распределения металла. Любая заявка должна была подтверждаться подробными расчетами и даже чертежами. В Берлин направлялись кипы бумаг. В них мало кто заглядывал. Но даже когда с трудом удавалось доказать потребность в том или ином сырье, вдруг оказывалось, что в настоящий момент его нет.