Оператор
Шрифт:
Жёсткий. Холодный.
Коршунов всё-таки дотянулся до верхнего модуля и влез в контур через свою закладку.
Белый свет тут же потемнел местами.
— Он здесь, — сказал я.
— Да. Идёт по внешнему кольцу. Хочет снова сомкнуть нас на его схему.
— Как его выбить?
— Или дождаться, пока я закончу наружный баланс. Или пойти прямо туда сам.
— И тогда?
— И тогда я останусь тут один. С шансами так себе.
Чудесно.
Меня выдернуло из схемы резко.
Сразу
Свет белый. Воздух горячий. Пот по спине. Ладони прилипли к контактам. Отец рядом уже серый, как бумага. По носу у него кровь.
Перед нами зал в дыму.
У двери влетели двое серых. Один уже лежал. Второй стрелял с колена. Вера работала от колонны. Ильич сидел за боковой консолью и держал сектор карабином. Гера, весь чёрный от копоти, перетаскивал к двери тяжёлую тележку. Лиза стояла у кресла матери и стреляла коротко. Чётко.
Коршунова я увидел сразу.
Он не шёл в лоб. Он уже обошёл справа и двигался к боковой панели сердца пояса. В руке тот самый чёрный модуль. Ему оставалось шагов семь.
— Сука! — рявкнул я.
Отец даже головы не повернул.
— Сиди, — сказал он сквозь зубы. — Ещё немного.
— Он сейчас воткнёт свой модуль!
— Вижу.
— Тогда что?
— Выбирай.
Вот и всё.
То самое место.
Или держу узел с отцом и даю шанс сектору.
Или срываюсь с кресла и иду бить Коршунова в лицо, пока он не убил всё к чёрту.
Я посмотрел на Лизу.
Она поймала мой взгляд и сразу всё поняла.
Просто кивнула один раз.
И перевела огонь на серого у двери, чтобы дать мне секунду.
Я сорвал ладони с контактов.
Свет в зале сразу просел.
Отец зашипел от боли, но руки не убрал.
— Дурак, — сказал он.
— Твой сын.
— Это и плохо.
Я уже бежал к Коршунову.
Он увидел меня на третьем шаге. Резко развернулся. Блок доступа уже поднимал к панели. Я влетел в него плечом, и мы оба улетели на пол возле консоли.
Модуль выскочил из его руки и скользнул под платформу.
Он бил как всегда коротко. Без суеты. Один удар в горло. Один в шов ребра. Один локтем в висок. Я отвечал как умел. Жёстко. Грязно. Без красоты.
Он попытался дотянуться до ножа на голени. Я вбил колено ему в локоть и услышал хруст. Он всё равно схватил меня второй рукой за шею и ткнул пальцами в старый контакт у ключицы. Боль прошла до зубов.
— Ты не понимаешь, — прошипел он. — Без нас это всё развалится.
Я ударил его лбом в переносицу.
— Тогда вместе и ляжем.
Он дёрнулся подо мной. Сильный. Очень. Я чуть не упустил. Потом Лиза подлетела сбоку и ударила его рукоятью пистолета по затылку.
Он поплыл на секунду.
Хватило.
Я схватил его за китель, поднял
Экран вспыхнул. Модуль наверху дёрнулся. По залу пошла белая волна.
Коршунов всё ещё был в сознании. Всё ещё. Вот живучая сволочь.
— Закончу без тебя… — прохрипел он.
Я посмотрел вниз.
Под платформой, там где скользнул его чёрный модуль, шёл узкий сервисный паз. Ведущий прямо в сердцевину консоли.
И меня осенило.
Я ухватил Коршунова за ворот обеими руками, развернул и с силой воткнул его ладонь в открытый паз.
Панель мигнула.
Несанкционированный внешний доступ.
Обратная синхронизация.
— Что? — успел выдохнуть он.
— Подарок, — сказал я.
Белая дуга ударила ему в руку, потом в плечо, потом целиком. Его выгнуло так, что я отпустил сам. Коршунов захрипел и рухнул на бок.
Голос внутри спокойно произнёс:
Внешняя закладка найдена.
Носитель паразитного модуля подключён напрямую.
Доступен сброс.
— Делай.
Подтвердите.
— Подтверждаю.
И вот тогда Красный Берег загудел второй раз за эту длинную ночь.
Только теперь удар пошёл через него.
Через Коршунова.
Он заорал уже по-настоящему. Без каменного лица. Без пустых глаз. Просто как человек, которому ломают что-то внутри. Чёрный модуль под платформой вспыхнул и сгорел.
В зале сразу стало легче дышать.
Белый свет выровнялся.
Выстрелы у двери стихли на секунду.
Голос внутри дал коротко:
Паразитная закладка удалена.
Резервный баланс восстанавливается.
Вернуться к сердцу сектора немедленно.
Я обернулся.
Отец всё ещё сидел в кресле. Только теперь уже почти висел на ремнях. Голова опущена. Кровь на подбородке. Руки на контактах.
Лиза тоже обернулась.
— Тёма!
Я рванул обратно.
По дороге увидел, что у двери серые начали отходить. Без Коршунова в центре у них сразу пропало желание умирать красиво. Вера воспользовалась этим без жалости.
Я сел в кресло и вцепился ладонями в контакты.
Схема взяла меня снова. Уже без раскачки.
Отец был рядом, но очень тускло. Как лампа на последнем токе.
— Держишься? — спросил я.
— Через силу, — ответил он. — Давай центр и выводи мать на мягкий контур. Иначе всё зря.