Опричник
Шрифт:
— О! Интересно, — я поднялся из-за стола и, мысленным посылом отворив дверь, указал на неё этим пигалицам. — Дело — это хорошо, дело — это здорово. Предлагаю обсудить его по дороге к вашей спальне. Ну, чтобы не терять время. Вставать-то вам завтра рано, как выяснилось.
— По-почему это? — удивилась Анна под печальный вздох подруги. Вот до кого сразу дошло. Ну да ничего, скоро и Анюта начнёт понимать мои намёки с полуслова.
— Потому что за нарушение графика, с утра вас ждёт двойная тренировка… в награду, так сказать, — с готовностью пояснил
Анюта было открыла рот, чтобы что-то возразить, но тут же схлопотала тычок локтем в бок от подруги.
— Я же говорила, надо его утром ловить, а ты… «давай сейчас сходим, зачем ждать до завтра…» Сходила? Дождалась? Вот и радуйся… молча, — прошипела Инга, но услышав моё деликатное покашливание, перешла на нормальный тон.
Я слушал рассказ Инги и приходил всё в большее изумление. Анна же, по сути являющаяся основным персонажем рассказа Роговой, за всё время нашего пути к жилым модулям не проронила и слова. Словно воды в рот набрала.
— Итак, подвожу итог, — дослушав Ингу, произнёс я, уже стоя на пороге спальни девчонок. — Вячеслав случайно создал парные связные артефакты, благодаря которым они с Анной могут мысленно общаться друг с другом, невзирая на разделяющее их расстояние. Так?
— Да, по крайней мере, когда Анюта была в Москве, а Вячик здесь, расстояние совершенно не мешало им общаться без всяких коммуникаторов, — отозвалась Инга.
— И теперь вы хотите, чтобы Вячеслав создал для вас подобные артефакты для связи с лисятами… — обречённо вздохнул я. Девчонки слаженно кивнули. — З-замечательно. У меня только один вопрос… Почему вы говорите это мне, а не самому Вячеславу?
— Он нас послал… к тебе, — ткнула меня пальцем в грудь Инга. — Сказал, что без помощи хорошего эфирника создать подобное устройство ему не под силу. Нас с лисами, дескать, не связывают кровные узы, а значит, и принцип подобия, чтобы это не значило, не сработает. Без него же, Вячик не знает, как можно связать артефакты между собой. Ну и… тот факт, что я не одарённая, тоже вроде как-то мешает.
Последние слова Инга произнесла совсем тихо, как-то разом растеряв весь свой боевой задор. М-да уж… Я почесал нос и вздохнул.
— Знаете, что в этой истории удивляет меня больше всего? — облокотившись на дверной косяк, произнёс я и, не дожидаясь реакции просочившихся в комнату мелких учениц, договорил: — то, как легко Стрелков сдал этот секрет. Насколько я успел изучить Вячеслава, он очень не любит раскрывать свои козыри. А подобный артефакт, девочки, уж вы мне поверьте, это очень ценный ресурс. И он тем ценнее, чем меньше народу о нём знает.
— Я была неосторожна, и Инга заметила некоторые странности, — призналась Анна.
— После чего раскрутила тебя, как она умеет, не так ли? С нытьём, шантажом, настырными уговорами, — понимающе протянул я. Девочка развела руками.
— Ясно всё с вами, — глянув на Рогову, расценившую наши слова
— А Жорик? — вырвалось у Инги.
— Ни-ко-му, — резко ответил я, но заметив, как вздрогнула эта егоза, постарался смягчить тон. — Когда решим вопрос с созданием артефакта для тебя, тогда и посвятим Георгия в этот секрет. Ты же наверняка захочешь получить такое средство связи с братом, не так ли?
— Спасибо, Кир! — просияла Инга и обняла… почему-то Анну. И судя по виду последней, та тоже не поняла действий подруги. М-да уж.
— Спокойной ночи, барышни, — проговорил я, закрывая за собой дверь в спальню девчонок.
С минуту постояв на месте, я двинулся в сторону своего жилого модуля, на ходу пытаясь смириться с очередным сюрпризом, подброшенным мне этим сумасшедшим миром. Кровная магия, ну кто бы мог подумать, а?!
* * *
— Добрый вечер, Анатолий Семёнович, — голос, донёсшийся до Вербицкого из личного коммуникатора, нынешний глава Преображенского приказа узнал безошибочно, а потому не задержался с ответом.
— И вам… хорошей ночи, Валентин Эдуардович, — ответил генерал, бросив взгляд на часы, стрелки которых недвусмысленно указывали, что уже полтора часа как наступили новые сутки. — Чему обязан, господин окольничий?
— Прошу прощения за поздний звонок, — отозвался Бестужев, явно расслышав недовольные нотки в голосе собеседника. — Но дело, по которому я вас беспокою, не терпит отлагательства.
— О… — брови Вербицкого удивлённо приподнялись, но почти тут же генерал справился с собственной мимикой. — Что ж, я внимательно вас слушаю.
— Прошу прощения, Анатолий Семёнович, дело касается семейных обстоятельств, а говорить по незащищённой связи о таких вещах… — протянул Бестужев, явно намеренно сделав ударение на слове «незащищённой». Вербицкий мысленно усмехнулся. Ну да, ну да, какая-такая защита связи, когда разговаривают глава разведывательной службы Приказа иностранных дел и глава Преображенского приказа? О чём вы говорите?!
— Согласен, Валентин Эдуардович. О делах семейных, вообще, лучше говорить лично, а не по коммуникатору. Полагаю, вы предпочтёте, чтобы я заглянул к вам в гости по пути домой? — осведомился Вербицкий.
— Было бы замечательно, — улыбнулся Бестужев. — А в качестве извинения за то, что я столь нагло нарушаю ваши планы… Оленькин жених, знаете ли, прислал некую весьма редкую настойку, местный специалитет, так сказать, но мой сын ещё слишком мал, чтобы составить мне компанию в её дегустации, а жена не любит крепких напитков. Пить же в одиночестве я как-то… не привык.