Опричник
Шрифт:
— А у нас есть… складно получается, — всё так же недоверчиво проворчал дед Пантелей. И тут же впился в меня взглядом. — А твой будущий тесть? Бестужев-то не только служилый, но и вотчинный боярин. У него такое право есть!
— Нет, — покачал я головой. — Валентина Эдуардовича Томилин ничем не обидел. Вот удайся «Белым орлам» их атака на мою базу, да убей они Ольгу, не дай бог, тогда да… но этого не было, а значит, и права идти войной на Вишневецких у Бестужева нет. Впрочем, если бы с головы моей невесты хоть один волос упал, герба Корибут уже не было бы.
— Грозен-грозен,
— Ты меня достал, старик, — прошипел я ему на ухо. — Один раз я простил, но ты упорно продолжаешь нарываться на трёпку.
— Кирилл! — от главы рода потянуло гарью. Выпрямившись, я бросил вилку на пустую тарелку, стоящую перед бледным дедом Пантелеем, и направился к своему креслу.
— Прошу прощения, Фёдор Георгиевич. Но, либо вы угомоните своего родича, либо один из нас сегодня не выйдет из этого зала.
— Пантелей, поди вон, — тихо бросил Игорь Дмитриевич, пока глава рода сверлил меня недовольным взглядом. Старый хрыч недоумённо воззрился на старшего брата, но, очевидно, прочитав что-то по его лицу, скривился и, поднявшись из-за стола, медленно пошаркал к выходу, покачиваясь на ходу. С-сука! Да он пьян! Как я раньше этого не понял, а? Ну, Пантелей Дмитрич, ну… полковник-миномётчик, чтоб его!
— Кирилл, я прошу прощения за… несдержанность моего брата, — обратив на меня свой взгляд, так же тихо проговорил дед Игорь и повернулся к по-прежнему стоящему у окна племяннику. Фёдор Георгиевич медленно выдохнул, и накатывающий от его фигуры жар исчез, будто его и не было.
— Поддерживаю слова моего дяди. Кирилл, не держи зла на Пантелея Дмитриевича. Он сейчас… не в форме.
— Я вижу, — протянул я. — Я принимаю ваши извинения и жду их от господина Громова. Если в течении недели он не… образумится, я вынужден буду вызвать Пантелея Громова в круг.
* * *
— Объявился, значит, — сидящий в кресле у камина грузный, явно страдающий одышкой, мужчина в тёмных одеждах поставил на резной столик полупустой бокал с алым вином и, промокнув губы белоснежным платком, довольно кивнул. — Что ж, это хорошо. Не думал я, правда, что своеволие Авдея даст такой итог.
— Мы потеряли «Белого Орла», — тихо напомнил собеседнику, стоящий в трёх шагах от него, гость.
— Мы? — усмехнулся толстяк. — Нет, сын мой. Это Авдей потерял столь «ценный» ресурс рода. О чём мы ему непременно попеняем… если успеем, конечно.
— А мы можем «не успеть»? — гость явно понял намёк хозяина кабинета, но всё же решил уточнить.
— На всё воля божья, — еле заметно улыбнулся тот, но тут же стёр улыбку с лица и, тряхнув тяжёлой головой, воззрился на стоящего в тени собеседника. — Предупреди Анджея о собирающейся в Москве коалиции, но ни словом не упоминай мальчишку. Эта цель не для него.
— Прикажете готовить ваш отряд к выходу?
— Нет, — мотнув головой, отозвался хозяин кабинета. — Скромность, Григош, она украшает человека. Пусть
Глава 6. Как считать…
Для меня, человека выросшего в мире, где сильнейшие из известных паранормов едва ли могут состязаться со слабейшими из здешних одарённых, а напрочь забывшая о своём изначальном предназначении, отдавшая власть в руки денежных мешков, аристократия давно выродилась в то, что с натяжкой можно назвать дурным словом «селебрити», многое здесь до сих пор в новинку, несмотря на память Кирилла Громова и два года весьма активной жизни в его теле и мире.
Взять те же войны. Здешняя история, благодаря одарённым, вошедшим в силу в средние века, во время расцвета противостояния карликовых королевств с их малочисленными войсками, до сих пор не знает понятия тотальной войны. Ну не было здесь многомиллионных армий, перемалывающих друг друга на тысячекилометровых фронтах, на земле, воде и в небе. Какой смысл бросать в бой тысячи человек, когда круг из дюжины гридней способен одним мгновенным ударом положить целый полк?
Так и вышло, что самыми массовыми и кровопролитными здесь оказались не войны между государствами с их небольшими профессиональными армиями, а внутренние гражданские конфликты. Так было в Рейхе, так было во Франции и в России… Да и за океаном ситуация схожая, хотя тамошние войны больше напоминают крестовые походы всех на всех. Как по сути, так и по форме.
А здешние межродовые или межклановые войны? Это же вообще что-то… с чем-то. Вспомнить противостояние Громовых с Томилиными. Ну, разборка же бандитская, натурально. Как в моём прошлом мире, в пресловутые девяностые. Рейды, поджоги, захваты… А на поверку оказывается, что и здесь именитые придерживаются определённых рамок. Так, например, вотчинники обычно «не размениваются» на полноценные войны со служилыми боярами. Профиту мало, а проблем можно огрести много. От испорченных отношений с братчиной служилого, до прямого неудовольствия государя. Проще вызвать не угодившего служилого на поединок и тем решить возникший конфликт, так или иначе. Да и между собой, что вотчинники, что служилые воюют с оглядкой на неписанные правила и традиции. А уж когда дело касается конфликта между родами или кланами разных стран, у-у-у! Тут такие танцы с бубнами начинаются, что без поллитры не разберёшься.
Например, войну иностранному роду не может объявить служилый боярин или, если брать европейскую традицию, безземельный дворянин, будь он шевалье, идальго или рыцарь. Это привилегия исключительно для титулованной знати: вотчинных бояр, шейхов, шахов, графов и прочих герцогов с маркизами да даймё с раджами. И да, войну нужно именно объявить, причём не позже чем за трое суток до начала боевых действий. И это не фикция, а непреложное правило, которого придерживаются все кланы и роды, без исключений. Даже наглы. Хоть островитяне и здесь всегда были себе на уме, но и они стараются это правило не нарушать. Ибо «череповато».