Opus Dei

Аллен Джон

И в то же время другая группа людей, состоящая из нынешних и бывших членов, заявляет, что, находясь в Opus Dei, они не чувствовали несвободы. Это связано не только с высокими духовными идеалами: освящением работы, размышлениями в гуще жизни и так далее, — с тем, что члены Opus Dei всячески превозносят, но и с искренними дружескими отношениями, которые часто продолжаются всю жизнь.

Я подробно беседовал с представителями обеих сторон и не могу поверить, что одна сторона лжет, а другая говорит правду. Когда экс-члены рассказывают об изоляции от внешнего мира, перенапряжении и цензуре, то детали в их рассказах выглядят обычно правдоподобно, но то же самое может быть истолковано как создание семейной обстановки, отдача апостольскому служению и выработка

разумного подхода к чтению и просмотру телевизора. Другими словами, самое убедительное объяснение заключается в том, что это не недобросовестность, а просто другая точка зрения. Конечно, на уровне деталей некоторые моменты трудноразрешимы. Например, Opus Dei направляет или не направляет нумерариев с нервным срывом на четвертый этаж клиники в Наварре, директора сообщают или не сообщают о своих духовных беседах с членами. Но создается общее впечатление, что интерпретация фактов, относящихся к Opus Dei, зависит от того, как человек относится к духовности, семейной жизни и своему религиозному призванию.

Примирение

Когда во время работы над этой книгой я касался темы критически настроенных экс-членов в беседах с ветеранами Opus Dei, я ощущал их болезненную реакцию, которой не было при разговорах о Коде да Винчи,или о скандале с Банком Ватикана, или о контроле над выборами нового папы. Некоторые члены сказали, что из всей публичной критики Opus Dei самую острую боль им причинили комментарии экс-членов, поскольку совершенно очевидно, что они вспоминают свое пребывание в Opus Dei с обидой и горечью.

У меня был долгий разговор с директором центра, где жил хорошо известный экс-нумерарий. Когда мы уже заканчивали разговор, во время которого директор в основном защищал Opus Dei, он вдруг попросил меня: «Если вы будете говорить с этим человеком, пожалуйста, скажите, что я прошу прощения. Я очень сожалею, что все произошло таким образом». У меня было ощущение, что он говорит искренне, и это подтвердили появившиеся у него на глазах слезы.

У меня часто возникало впечатление, что многие члены Opus Dei надеялись, что эта книга может стать началом диалога между ними и экс-членами. Разумеется, в книге весьма скупо приводятся свидетельства такого желания, чаще противопоставляются комментарии критически настроенных экс-членов и утверждения нынешних членов — это представлялось мне неизбежным. Существуют реальные разногласия, и подход «кто что говорит» позволяет вникнуть в суть проблемы. Но этот обычный для журналистов подход не должен создать обманчивого впечатления: на самом деле я чувствую, что огромное большинство членов Opus Dei и по меньшей мере некоторые из экс-членов не хотят воевать. Если это возможно, не поступаясь тем, что обе стороны считают истиной, они предпочли бы жить в мире.

В этом смысле будет уместно закончить главу словами прелата Opus Dei Хавьера Эчеверрия из его интервью в декабре 2004 года на Вилле Тевере: «Я говорю это со всей искренностью и от всей души. Если мы кого-то обидели, если мы кого-то покинули, мы просим у них прощения».

Глава четырнадцатая

ВЕРБОВКА НОВОБРАНЦЕВ

Люди разными способами находят дорогу в Opus Dei, но путь голландского супернумерария Луизы Шине был одним из самых удивительных. Она родилась на юге Голландии и посещала школу по домоводству для девочек. Еще в школе она познакомилась с будущим мужем, ив 1961 году они поженились. Они переехали в Италию, где ее муж стал инженером-ядерщиком. Они жили в городе Лаго Маджоре, в сорока милях от Милана. У них было трое детей: два мальчика и девочка, все они посещали интернациональные школы и умели говорить на голландском, итальянском и французском языках.

Когда старшему сыну исполнилось восемнадцать лет, он поехал в Амстердам получать университетское образование. Примерно через год он рассказал по телефону, что живет в международном общежитии и ему очень нравится общаться с молодыми людьми

из Испании, Франции, Италии и Голландии. Как оказалось, это общежитие управлялось Opus Dei. Затем их второй сын отправился в Амстердам и последовал примеру старшего брата. Через год он также сказал родителям, что хочет перебраться в общежитие Opus Dei. На этом этапе Луиза Шине почти ничего не знала об Opus Dei, и она просто спросила о нем голландского бенедиктинца, который подтвердил его хорошую репутацию. Через некоторое время она заметила в своих мальчиках перемены к лучшему. Они не спорили друг с другом, казались более сосредоточенными, более взрослыми и ответственными. Когда дочь тоже уехала на учебу в Голландию, она сразу же стала жить в общежитии Opus Dei для студенток университета.

Вскоре после этого семья Шине со всеми детьми отдыхала в Испании. Луиза рассказала, что она поняла суть перемен, когда один из детей предложил пойти к мессе в будний день, а другой — прочитать молитву. Кроме того, Луиза начала замечать перемены в дочери. Она больше улыбалась, казалась довольной, всегда охотно помогала по дому. Луиза вспоминает, что тогда она подумала: «Как это прекрасно!» Именно в это время она стала посещать собрания Opus Dei в Милане, хотя приходилось добираться до города по темной и опасной дороге.

В какой-то момент дети ей открыли, что собираются присоединиться к Opus Dei в качестве нумерариев. Она немного поплакала, но мужу ничего не сказала, поскольку пока не хотела, чтобы он знал, что дети не будут приезжать домой. На этом этапе она была не совсем уверена, как вести себя с Opus Dei, а муж не выказывал к нему никакого интереса. В 1987 году совершенно неожиданно позвонил один из сыновей и предложил на следующий уик-энд всем впятером встретиться в Риме. Луиза и ее муж, который уже был на пенсии, согласились поехать. Когда они встретились в Риме, дочь и один из сыновей пошли с родителями погулять по городу, а другой остался у телефона, потому что должен был каждый час куда-то звонить. Родители нашли это странным, но не придали большого значения. Когда они вернулись, сын объявил: «Завтра мы идем на мессу, которую будет служить папа». От волнения Луиза плохо спала ночью, но не беспокоилась… Она сказала портье, что, если ее не разбудят в четыре утра, она не заплатит за гостиницу.

Семья пошла на мессу, после которой все выстроились в очередь за благословением и советом к папе Иоанну Павлу II. Помощник папы сказал им, что они могут немного поговорить с папой, и муж Луизы решился задать ему профессиональный вопрос: «Святой отец, что вы думаете о ядерной энергии?» Возможно, это не было обычной после-литургической темой, но Иоанн Павел спокойно ответил: «Научно-исследовательская работа — это всегда во благо. Мы должны проводить много исследований. Когда все делается легально и открыто — это хорошо». Луиза сказала, что муж был доволен ответом.

Затем настала ее очередь, и Луиза решила «огорошить вопросом». Показав на своих детей, она сказала: «Святой отец, у нас трое детей в Opus Dei, а мы не слишком много о нем знаем. Мы слышали разные мнения: некоторые положительные, некоторые отрицательные. Скажите мне, что думаете вы, поскольку ваше мнение — единственное, которое на самом деле имеет для меня значение». Папа посмотрел на нее и спросил: «Это ваши дети?» Луиза подтвердила, и папа стал с ними беседовать. Это продолжалось несколько минут. Видимо, дети произвели хорошее впечатление, и папа опять повернулся к Луизе и ее мужу.

Глядя родителям в лицо, папа улыбнулся и спросил: «И вы все еще не члены Opus Dei?»

После этого встреча с папой завершилась.

На следующий день все пятеро Шине были на аудиенции у епископа Альваро дель Портильо, прелата Opus Dei. Им опять предложили задавать вопросы, и муж решил провести последний тест. Обращаясь к Портильо, он спросил: «Отец, что вы думаете о ядерной энергии?» Когда Портильо ответил ему практически теми же словами, что и Иоанн Павел II, Шине решил, что Opus Dei ему подходит. Вскоре после этого они с Луизой стали супернумерариями.