Opus Dei

Аллен Джон

В школе для девочек Kianda в Найроби, Кения, представлена очень широкая аудитория учащихся, и, по общему мнению, Opus Dei может из них вербовать для себя наиболее энергичных молодых девушек. Kianda — корпоративное учреждение Opus Dei, одна из пяти лучших национальных школ Кении, в ней около девятисот учащихся. В сентябре 2004 года я беседовал с пятью ученицами школы, причем ни одна из них не была членом Opus Dei. Руководители школы при этом разговоре не присутствовали.

Восемнадцатилетняя Анни Киуна сказала, что ей кажется, что «цель членов Opus Dei — приблизить людей к Богу, но необязательно к Opus Dei». Ее вера «усилилась и стала крепче» после учебы в Kianda. Перед приездом в школу она слышала сплетни, что Opus Dei — «это культ,

который отступает от основных религиозных направлений», но у нее не создалось такого впечатления.

Четырнадцатилетняя Бета Мунуку заявила, что и у нее были подобные опасения, но она обнаружила, что Opus Dei — «хорошая организация». Мунуку сказала, что члены Opus Dei — «самые обычные люди и не пытаются никого напрягать. Они просто стараются служить Богу».

Восемнадцатилетняя Элси Ойо рассказала, что хочет быть дипломатом и дома упражняется в искусстве дипломатии, поскольку она единственная католичка в семье евангелических протестантов. Родственники постоянно расспрашивают ее о разных аспектах католической церкви, и она благодарна Kianda за полученный багаж Она подумывает о вступлении в Opus Dei и пытается выбрать между нумерарием и супернумерарием, но совсем не потому, что Opus Dei на нее давит. «Насколько я могу понять, они пытаются жить жизнью Христа, следуя во всем его примеру».

Восемнадцатилетняя Хендрика Ванда, мать которой преподает в Kianda, сказала, что сначала она думала, что члены Opus Dei — это «чудаки, которые каждый день ходят на мессу, предаются молитвам и медитациям, и вообще очень странные». Потом она съездила в Рим на канонизацию Эскрива, где «увидела людей со всех концов земли» и подумала, что «что-то есть в этих людях». Она также увидела, «как любит Opus Dei папа». «Я поняла, что они обычные люди, которые хотят быть святыми». Она сказала, что во время поездки в Рим никто не пытался приглашать ее в Opus Dei, и она не знает, как бы к этому отнеслась, если бы это произошло. «Возможно, быть в Opus Dei — хорошая вещь, но не для каждого», — сказала она.

Тем не менее Ванда признала, что иногда люди из Opus Dei ведут себя слишком сурово. «Я посещала один кружок и хотела его бросить. Они мне не позволили. Это было давление. Было такое впечатление, что, если я не буду ходить в этот кружок, моя духовная жизнь просто провалится сквозь землю».

По мнению Киуна, в Kianda наблюдается «некоторое давление», относящееся к неизбежности участия в религиозных ритуалах, предлагаемых школой, и обдумыванию возможного присоединения к Opus Dei. «Иногда они дают тебе понять, что если ты не сделаешь того, что делают они, то попадешь в ад. Это скорее заметно по их поведению, чем выражается словами. Они могут заставить тебя чувствовать свою вину. Я думаю, поэтому многие бегут из Opus Dei». Например, сказала Киуна, ее почти насильно заставили посетить несколько медитаций. «Я должна была там сидеть и сорок минут слушать священника, а я этого не хотела. Я стала относиться к ним с предубеждением». Со временем она поняла, что «они стараются помочь, потому что это их работа — приближать людей к Богу». Тем не менее это навязывание «иногда от них отталкивает».

Пятнадцатилетняя Сьюзан Кимани сказала, что вначале ее тоже возмущало, что члены Opus Dei настаивали, чтобы она копировала их отношение к молитве, но позже она поняла, что они пытаются ее духовно развивать. «Если хочешь стать врачом, нужно серьезно относиться к науке, не важно, нравится тебе это или нет. То же самое, если собираешься стать святым. По правде говоря, они очень упорны».

Ойо, которая подумывает о членстве в Opus Dei, считает подход к «вербовке» новых членов парадоксальным. «Давление есть, и его нет. Есть все признаки, что они хотят, чтобы ты это сделал, но когда ты хочешь это обсудить, они уходят в сторону. Они почти затыкают тебя, говорят, что нужно подождать, нужно молиться, чтобы обрести уверенность». Она сказала, что, по ее мнению, «давление не чрезмерно».

Киуна сказала,

что более тонкая форма давления заключается в том, что к студентам, думающим о присоединении к Opus Dei, — «особое отношение», хотя это и не обязательно делается по расчету. «Ты становишься ближе к учителям — членам Opus Dei. Если ты приходишь в центр, там у тебя появляются друзья, люди тобой интересуются. Все это вполне естественно, но похоже на сигнал о том, что, если хочешь преуспевать в Kianda, нужно проявлять интерес к Opus Dei».

В итоге все пять девушек заявили, что благодарны Kianda за прекрасное образование, высокие нравственные образцы и заботу об учащихся. Никто из них не считает чрезмерным «давление» Opus Dei по поводу членства, но все согласились, что в какой-то форме оно существует.

WINDMOOR

В том же сентябре я посетил центр Windmoor в Notre Dame, крупнейшем католическом американском университете, где, как можно было ожидать, Opus Dei раскидывает свои сети с наибольшей агрессией.

Двадцатилетний Дэвид Кук сказал, что его «привлекли сюда дружеские отношения с высоконравственными людьми, а не вербовка Opus Dei». Он рассказал, что когда впервые стал ходить в Windmoor, он сообщил об этом ректору университета и тот ответил: «Вы должны быть очень внимательны. Они собираются засосать вас, заставить почувствовать, как неправильно вы живете». Частично это было правдой. «Раньше я ходил в бары, напивался. Теперь я стараюсь жить добродетельной жизнью, о которой говорит Opus Dei». В этом смысле он приветствует некоторое «давление», которое поможет ему привести в порядок свою жизнь.

Двадцатичетырехлетний Сэм Чен — классический пример «вербовки новых членов» Opus Dei. Он — китайский аспирант, который приехал в Notre Dame, практически ничего не зная о католицизме. «Я видел людей с крестами на груди, ходящих к мессе, и был совершенно растерян». Как-то он стал расспрашивать о католицизме одного из аспирантов, и тот предложил ему зайти в Windmoor. Чен пошел в центр, и его встретил «очень странно одетый человек». Это был священник Opus Dei, носящий сутану, с которым Чен и познакомился. Приближались весенние каникулы, и Windmoor собирался организовать путешествие в Аппалачи. У Чена спросили, не хочет ли он туда отправиться, и он охотно согласился. Это было хорошее приключение. «Они все мне очень понравились. Они были такие славные, так заботились обо мне». Чен заметил, что во время путешествия люди в машинах читали молитвы по четкам и они терпеливо объясняли ему, что это значит. «Я был удивлен, насколько они дисциплинированны. Они очень организованны и прилежны».

По возвращении из поездки Чен стал обдумывать вариант переезда в Windmoor. Он спросил у кого-то, можно ли ему там пожить, и ему ответили «О’кей, без проблем». С тех пор он участвовал в нескольких обучающих акциях и теперь подумывает о том, чтобы стать католиком. Думает ли он также о присоединении к Opus Dei? «Мне очень нравится Opus Dei, но я точно не собираюсь к нему присоединяться». Я спросил Чена, не казалось ли ему когда-нибудь, что высказанное ему расположение было фальшивым, что имелось в виду просто заманить его в Opus Dei. «Совершенно нет. Думаю, что я бы почувствовал. Они просто славные парни и стараются хорошо относиться к людям».

Двадцатишестилетний Том Месснер — студент третьего курса юридического факультета Notre Dame, выросший в евангелической протестантской среде. Приехав в Notre Dame, он подружился с кем-то из Windmoor и стал посещать мероприятия центра. «Здешние парни много сделали для моего обращения. Благодаря Делу я познакомился с католической верой». Месснер был принят в лоно католической церкви осенью 2002 года.

Он совершенно не ощущает, что был «использован» Opus Dei, скорее наоборот — «это именно я использовал Opus Dei». Он сказал, что Opus Dei «помогает совершиться в человеке переменам, а потом указывает ему правильный курс в современном мире».